Самом обычном банном халате, длинном, до пят. Волосы и лицо были мокрые.
– Тебе сюда нельзя… – Она заколебалась. – Ладно. Пошли. Ты под дождь попал, да?
Вслед за Дариной я вошел в ближайшую дверь. Комната, когда-то бывшая рабочим кабинетом, тоже была вся устлана коврами и завалена подушками. Любят же они мягонькое… Окна снаружи затягивала паутина, лампы не горели, в комнате было сумрачно.
От ног Дарины оставались мокрые следы.
– Я отмывалась, – пояснила она, усевшись прямо на пол, на подушки. – Всю ночь не спала.
– Убирала? – Я не стал уточнять, что именно. Сбросил ветровку, расстелил ее на подушке, чтобы впитала влагу.
– Да. У нас есть большая холодильная камера в кафе внизу.
– Хранитель большого Гнезда предложила забрать тела, – сообщил я.
– Нет, это слишком ценный ресурс.
Лицо у меня невольно перекосилось.
Дарина вздохнула:
– Наши ткани и органы устойчивее человеческих и живут несколько часов после смерти тела. При сильном охлаждении – до нескольких месяцев. Всё, кроме мозга, к сожалению.
Еще у нас нет взаимного иммунного отторжения. Тела погибших – идеальный материал для трансплантации. Особенно, если надо проводить ускоренные метаморфозы.
– А… – сказал я с облегчением.
– Ну а если их съесть, то это мощнейший стимулятор, – добавила Дарина. И неожиданно улыбнулась.
– Ты издеваешься? – спросил я.
– Не скажу. Что ты узнал?
Я коротко рассказал про разговор с хранителем.
Дарина выслушала, как мне показалось, без особого удивления.
– Я и сама поняла, что наши тут ни при чем, – сказала она.
– Мы с Наськой отсутствовали меньше часа. Только большое Гнездо способно выставить достаточно бойцов, чтобы за этот срок сломить сопротивление и уничтожить всех. Но остались бы следы боя, были бы жертвы среди нападавших, тела, пятна биологических жидкостей. А тут всё произошло очень быстро, я полагаю, что за десять-пятнадцать минут.
– Кто это мог сделать?
Дарина вздохнула.
– Может быть – человеческий спецназ. Если очень хорошо подготовились, использовали какие-то газы… не знаю.
Но может быть.
– А более вероятно? – не унимался я.
– Как сам думаешь?
Я помолчал.
Ну, конечно, мысль была только одна. И очень неприятная.
– Эти? – Я кивнул вверх.
– Инсеки могли, – согласилась Дарина.
– Тогда с концами.
Я не знал отношений между Гнездами и пришельцами. Какие-то были, конечно, и судя по разговору со стражей, не самые безоблачные.
– Вчера я переоценила себя, – сказала Дарина.
