– Восьми не было, – подсказал я.
– Это ночь еще, – веско сказал Паша. – Я сплю.
Судя по взглядам и кивкам, это было общее мнение.
– Тогда сосредоточимся на понедельнике и среде, – решил Виталий Антонович. – Возьмите карту. Сделайте копии, в кафе есть сканер. И все хорошенько подумайте над своими экземплярами. Отмечайте точки и время, где находились, примерно с десяти вечера и до полуночи. Если что-то странное припомните – подойдите, расскажите.
– Вроде долговязого парня? – спросила Таня, одна из наших девчонок-серчеров.
Виталий Антонович глянул на меня, я ответил:
– Очень долговязого. Ну или если померещилась какая-то немыслимая хрень, вроде ожившего спецэффекта из кино – тоже.
Вопросов, как ни странно, больше не последовало. Только лица стали сосредоточеннее. У нас всё-таки неплохая компания.
Таня взяла карту и пошла в помещение кафе. Остальные разошлись по столикам, поглядывая на нас.
– Я-то в понедельник как раз к десяти подошел, – сказал Виталий Антонович. – Мы еще встретились, помнишь? И потом сидел тут часов до двух.
Надо было тебе ко мне подойти… тоже мне, герой-одиночка.
– В ту ночь всё уже случилось, – сказал я старшему. – И… я ведь не знал, что у вас есть личные обстоятельства.
Он смолчал, только сжал зубы. Потом продолжил:
– А вот в среду ночью я как раз работал по району. С десяти и примерно до двух. К Гнезду не подходил, правда. Сейчас постараюсь точный маршрут нарисовать. Ну и позвоню кое-кому… Идите, отсыпайтесь. Дайте и мне поработать.
– Точно помощь не нужна? – спросил я.
– Вам с другом, – вот далась же ему эта ирония! – лучше отоспаться. Идите!
Мы с Миланой переглянулись.
– Девушка может остаться, – сказал Виталий Антонович, искоса глядя на меня и усмехаясь уголками губ. – Если хочет, конечно.
– Тьфу на вас, старший, – сказал я. – Пойдем, Милана?
И мы ушли.
Врать не стану, когда снимаешь с себя хотя бы часть забот, становится гораздо легче. Будто разделил тяжелый груз.
Глава шестая
Мы с Миланой легли спать вместе. Но – только спать.
И утром она встала первой, тихо ушла умываться, оделась и принялась готовить завтрак. Спали мы допоздна, было уже одиннадцать. Я тоже умылся, вышел на кухню, сказал Милане «привет», но не прикоснулся к ней.
Что-то изменилось.
Я подумал, что наш вчерашний секс был последним. Поймал себя… нет, не на облегчении, которое бывает, когда расстаешься с подругой, потому что вам уже неинтересно вместе. На ощущении того, что всё правильно. И то, что было. И то, как стало.
