Банан с новобранцем быстро оделись и пошли на выход. В сенях, припертая спиной к стене, сидела Дунька. Глаза у нее были закрыты, вся левая сторона головы, рубашка и юбка испачканы кровью. Посланцы осторожно переступили через ее вытянутые ноги, открыли дверь и шмыгнули наружу.
Пьянка продолжалась до девяти утра. Еды и пойла было вдоволь, а около полуночи на огонек забрели две веселые кумушки из деревни. Кирьян чутко руководил массовыми гуляниями, давал в морду кому надо, обхаживал кумушек. Он перестал задумываться над тем, что изменилось в его мире, куда делся прежний Кирьян и откуда взялся нынешний, – он уже вошел в свою новую роль.
Вологда, размахивая сломанной рукой, кое-как прихваченной тряпьем, клялся ему в вечной любви до гроба. «Пансионеры» единодушно признали в Кирьяне своего атамана и родного батьку. Кирьян, в свою очередь, объявил, что отныне Дунькин «мотель» принадлежит им всем и плату за постой брать не будут. Но – все заработанное и наворованное должно сдаваться в общий котел.
Общаком распоряжается Кирьян. Каждый получит свое, сколько ему надо. Ура!..
Под утро приползла очухавшаяся Дунька. Ей налили полстакашки, она поблагодарила и выпила. Кирьян велел ей умыться, сменить платье и в таком виде больше перед ним не показываться. Дунька покосилась на биту, стоявшую у стены, и покорно удалилась.
* * *Утром ударил мороз под двадцать градусов. Укатанный снег на дороге блестел как зеркало. Солнце било по глазам, выжимая слезы, ноздри при каждом вдохе норовили склеиться намертво.
По дороге в криминалистическую лабораторию Курбатов насчитал с десяток машин, беспомощно тянущихся на поводках буксировочных тросов. Кое-где окутанные облаками пара группки автолюбителей пытались толкнуть машины вручную. На Красноармейской голосовал мужик с ярко-желтой лентой троса в руке, на тротуаре рядом с «Москвичом» зябко топтали снег две девчонки в шубках. В школу опаздывают, поди ж ты. А вы скажите спасибо папе, что с вечера не подзарядил аккумулятор… Курбатов коротко просигналил и проехал дальше.
У Варашкова он обещал появиться в половине девятого. И он не опоздал.
– Так поймал Петровский свою рыбку? – спросил Семен Константинович, пока Курбатов просматривал справку.
Курбатов дочитал до конца, затем глянул на подпись эксперта (это был не Демин и не Патлатов, как и договаривались) и, удовлетворенно улыбнувшись, ответил:
– Можно сказать, да. Спасибо, Константиныч. Ты нам здорово помог.