Но кто же пойдет против богини?! Присяжные заерзали на местах, опасаясь попасть под гнев бессмертной.
– Молчишь? – богиня окатила эльфа презрением. – Любовь – это глупость… Кхм… А чего же ты ночами, лежа в своей холодной постели, взываешь ко мне и просишь согреть твое черствое сердце? Нет. Не дорос ты еще до настоящей любви. И в наказание за твое высокомерие, пренебрежение и двуличие я оставлю тебя при этой должности еще на два столетия. Разбирайся в чужих грехах, коли собственных в упор не видишь. Может, и прозреешь когда-нибудь.
Как только она произнесла эту фразу, над эльфом появилась маленькая грозовая туча и как дала разрядом молнии прямо в темечко. Прокурор закатил очи и разинул рот.
На трибунах и вовсе повисла гробовая тишина. Испугалась и демонесса. Она обхватила руку своего тролля и прижалась к нему. Знала, что он не даст ее в обиду.
Богиня заметила ее жест и просияла.
– Я не ошиблась, мой дорогой привратник. Тебе нравится женщина, которую я приберегла для тебя?
– Да, богиня.
– Тролль уважительно склонил голову. – Она лучшее, что я мог бы пожелать для себя.
– И никогда не забывай об этом! – Изящные ножки Камилы коснулись мраморного пола. – Ты достоин любви.
Она прошлась вперед. Присяжные тихо зашептались. Один жест, и конвоиры отпрянули от пары. Окончательно затерялся среди них и гном. С небес полился мягкий алый свет. Он не слепил и не казался раздражающим. Теплый и ласковый, словно последние закатные лучики солнца.
– Я слышала твои мольбы, Трояр из рода Даварков.
Помню каждую просьбу из тех, которые ты так и не решился озвучить. Ты все о сестрах хлопотал, об их судьбе заботился. А ночами мечтал.
Выражение ее лица стало добрым и ласковым.
Народ с трибун подался вперед. Гул нарастал, а Камилу все это только забавляло.
– Они не слышат, – пояснила она, глядя на демонессу. – У этих существ свое наказание – вечно рыться в чужом грязном белье, бесконечно осуждать, выслушивая все новые и новые истории жизней, и не быть способными прекратить это.
Многие из них здесь уже не одну сотню лет. День и ночь на одном и том же месте, все те же лица соседей. Вы ведь сталкивались с такими, мадам Джакобо? Сплетники, которые клевещут новостей ради.
Демонесса кивнула, вспоминая свое окружение с самого раннего детства. Завистники, ждущие, когда она оступится, чтобы понести треп о ней. Крики отца, каждый раз, как ему доносили о малейшей ее провинности. Порой придуманной кем-то.
– Я знаю, как тяжело тебе было.
