А вдруг зол, что я его сюда притащила.
– Я заплатил за то, чтобы здесь все содержали в порядке, – прорычал он. – Вернемся, свяжусь с кем надо и пусть учат как правильно за могилами ухаживать.
– Даже знать не хочу, как будет происходить обучение… – Я устало вздохнула. – Но пусть в процессе лавку поставят. А то ноги затекают стоять.
Он зло усмехнулся.
– Закопают разок заживо, и вмиг учеными сделаются.
– Я этого не слышала!..
Пробормотав, я отошла подальше от скульптуры, исполняющей оперную арию мадам и с тоской взглянула на карету.
Там тепло, мягко и комары, зараза, не кусают. Хлопнув себя по руке, я размазала проклятого кровососа. Я, конечно, понимаю, какой пронзительный момент сейчас случился. Сын, наконец, посетил могилу маменьки.
Но, я эту маменьку всю ночь слушала. От ее завывания у меня нервный тик. И я по этой рогатой особе ни разу не соскучилась. Тогда к чему мне стоять здесь и кормить кровью местных крылатых пищащих тварей? Вопрос интересный, но ответа на него, увы, не будет.
Очередной порыв ветра, словно издеваясь, ударил в лицо, приподнимая волоски на коже. На горизонт стремительно набегали черные грозовые тучи. И ничего, кроме холодного шквального ливня, они не предвещали. А нам еще два часа в замок корпорации тащиться. А у меня с собой ничего теплого нет.
Моих плеч коснулось нечто мягкое. Обернувшись, с удивлением обнаружила, что Инчиро снял свой пиджак и набросил на меня.
– Погода портится, – как-то смущенно выдал он. – Замерзнешь и заболеешь.
Я смутилась, но пиджачок не вернула.
Гордость – это, конечно, хорошо, но тепло лучше."
"– Пойдем, Арина, в карету, не вижу смысла находиться здесь и дальше. Это место пустое и матери здесь нет. Статую прикажу убрать, выглядит она безвкусно и нелепо. Лучше красивое надгробие, а рядом высадить куст ее любимых роз. О чем я только думал, требуя поставить этот кусок мрамора.
Я не ответила, чувствуя, что Инчиро скорее разговаривает сам с собой. Но предложение вернуться в карету было встречено мною на ура.
И за ручку поддерживать не пришлось – сама по дорожке добежала до возницы. На крыше восседала все та же статуя и печально взирала на горизонт. О том, что умыться дождевой водицей все же придется, гаргул догадался, и эта перспектива его явно не радовала.
Не дожидаясь босса, я потянула на себя ручку двери и, впорхнув внутрь кареты, рухнула на мягкий диванчик и вытянула ноги.
– Блаженство, – тихо выдохнула я, ощущая, как гудят стопы.
