Твердые, сухие, но сколько же нежности они могут подарить. Я до сих пор ощущала вкус этого мужчины. Сладкий.
Так неожиданно и немного нелепо.
Прикрыв глаза, я сделала вдох полной грудью.
И волнительно, и страшно. Босс ведь. К тому же один из главных злодеев бизнеса этого мира. Угораздило же меня!..
Я вспомнила, с каким аппетитом он уплетал борщ, и тихо засмеялась. Нет, до мирового зла ему, ой, как далеко. Жаль, что я для него, скорее всего, недоступная игрушка. Получит, поиграет, сломает и бросит.
Конечно, я понимала это, но какая-то часть моей души желала рискнуть, другая же до дрожи боялась боли, которая придет после.
Выдохнув, я снова взглянула на себя в зеркало и вздрогнула всем телом.
– Госпожа Джакобо, вы моего инфаркта добиваетесь? – прорычала я отражению, которое вдруг стремительно преобразилось в облик демонессы.
И почему в нашем мире считается, что нечисть не отражается в зеркалах? Вот же оно, вот!..
– Ой, тебя доведешь, – фыркнула Джакобо в ответ. – У меня случилось настоящее горе, Арина.
– Еще одно? – Я скептически приподняла бровь. – Вы решили помереть дважды? Или узнали, что вас похоронили не в том платье? О, ужас, не в самой элитной части кладбища?
Она по пояс вылезла из зеркала и возмущенно уставилась на меня, всем своим видом демонстрируя, что оскорблена до глубины души.
– Что? – сдулась я. – Что может случиться такого ужасного у призрака? Нимб лопатой с головы сбили?
Взгляд демонессы стал более осуждающим.
Я развела руками. Ну, правда, сил уже не было всем сочувствовать.
Меня бы кто пожалел.
– Да говорите уже, – не стерпела я. – Что вы здесь паузу по Станиславскому держите?..
– По кому? – не поняла она.
– Какая разница?! – рявкнула я на неупокоенную неугомонную душу. – Излагайте…
– Сорок дней, – выдала она. – А он даже на кладбище не собирается.
– Помянуть? – Я вмиг успокоилась. – Нехорошо, конечно. Не знала, что и у вас есть эти традиции.
– Конечно, есть, Арина. На сороковой день душа окончательно уходит в иной мир и уже не возвращается.
– А вы как же? – Я ощутила легкую панику. – А с вами как?
– Отсрочка, – выдохнула она. – Но это ладно. Напомни ему, я тебя очень прошу. Пусть приедет на мою могилу и помянет. Может, там наверху поймут, что не совсем пропащий мальчик мой.
Завязав халат, я кивнула.
На мгновение я себя представила на месте Инчиро. Да, с матерью у нас всегда были нездоровые отношения. И дурой нужно было быть, чтобы не понимать – я для нее дочь нелюбимая.
