Элор перехватил мою руку, крепко сжал пальцы:
– Не переживай, всё будет хорошо.
И мне так захотелось сказать, что я умею различать его ложь по интонациям голоса, но… Тогда пришлось бы говорить о лжи Линарэна. Об истинном положении дел. Элор слабо улыбнулся, он смотрел на меня так… тепло и с сочувствием.
– Хорошо, сейчас я принесу книгу и почитаю. Только давай помогу тебе лечь. И давай без идиотской гордости, мы оба заинтересованы в том, чтобы ты хорошо отдыхал.
Я помогла ему подняться и уложила на кровать поверх мехового покрывала.
Элор не сопротивлялся, грустно за мной наблюдал. Я подложила ему под голову вторую подушку, рефлекторно пригладила рыжие пряди.
Из его комнаты в свою я прошла неожиданно лёгкой походкой, и лишь у себя, возле небольшого шкафчика с книгами, снова пошатнулась. Опять было нечем дышать, и сердце ныло, рвалось прямо в груди.
Опершись на шкаф, я пыталась отдышаться, взять себя в лапы. Не получалось.
Пришлось задействовать всю выдержку, вспомнить все тренировки, чтобы прочитать названия на переплётах, вытянуть из шкафа легкомысленную приключенческую историю с любовной линией и такой же внешне спокойной вернуться в спальню Элора.
Он следил за каждым моим движением. Он так пронзительно, но ничуть не осуждающе на меня смотрел, словно пытался запомнить, словно прощался. Прощался…
«Линарэн что-нибудь обязательно придумает», – я села на край постели.
Элор перекатился ближе и положил голову мне на колени.
Его тяжесть была до боли знакомой. Рыжие волосы посверкивали в свете магических сфер, а лицо на фоне моих чёрных брюк казалось ещё бледнее.
Это напоминало ночной кошмар, но я не смогла возразить.
* * *– Элор, ты… ты… – от возмущения я задыхалась. – Ты идиот!
– Да, с начальником тебе определённо не повезло, – вздохнул он, прикладывая к груди чёрный с золотом мундир. – Я даже сочувствую.
После полностью чёрного Элор приложил к себе чёрный с красными вставками мундир и, сверкая голыми ногами и жёлтыми панталонами, критически осмотрел отражение в ростовом зеркале.
У меня не было слов! Но я собралась с духом и попробовала воззвать к здравому смыслу:
– Ты должен сидеть дома и лечиться!
– Успеется.
Ложь.
Я поджала губы. А Элор снова приложил к груди чёрный мундир:
– Да, чёрный мне больше идёт, величественнее выгляжу: надо некоторым бронированным напомнить о моём положении. А вот тебе лучше с красными вставками.
