Я была в тёмно-сером сюртуке. Серебряный цветок ментального амулета отвода глаз (сердце наполнялось теплом от его приятной тяжести в петлице, потому что делал его дедушка при мне, показывая и объясняя азы артефакторики) позволял почти незримо перемещаться в толпе.
Так, почти никем не замеченная, я зашла в чёрный зал со сценой, на которую выведут подсудимых, и ходила рядом с ложами и сидячими местами.
Тут были семьи арестованных, и Флосы тоже, зеваки, мелкие судебные служащие. Я слушала и осторожно прощупывала амулеты.
Ничего примечательного не попадалось: родственники были одеты сообразно финансовому положению, амулеты их не отличались силой и дороговизной. Родители переживали за девушек, надеялись на снисхождение, считали, что это ошибка, недоразумение – что угодно, но их девочки не могли на самом деле связаться с культом Бездны и пытаться кого-то убить. Всё это было очень искренне, естественно.
И никаких подозрительных личностей в зале.
Судебное заседание задерживалось. Как я узнала из разговора клерков – из-за желания наследного принца Арендара присутствовать, что гарантировало: арестованные, несмотря на юный возраст, получат наказание в полном соответствии с определённой артефактом степенью вины – без какого либо снисхождения.
Интересно, принц Арендар собирался явиться сюда, чтобы не смягчили, следуя традиции, наказание или просто не понимал последствий своего прихода для подсудимых?
Время шло, напряжение нарастало. Все ждали разбирательства и вердикта…"
"Метка на руке наполнилась теплом, и мне стало не по себе.
Что делать с ночным признанием Элора?
Среди родственников послышались всхлипы. Напряжение усиливалось. Мои нервы обжигало чужой болью, тоской, в моём сердце трепетала чужая надежда на чудо.
Метка Элора разогрелась сильнее, тепло накатывало на неё приливами.
Настойчивое приглашение явиться к нему.
Но я, стискивая подлокотники кресла, оставалась на месте.
Запястье полыхнуло и снова начало пульсировать от приливов тепла.
Всё что хотела проверить, я уже проверила, бессмысленно оставаться здесь и лично наблюдать за вынесением приговора, но я продолжала сидеть.
Метка накалилась.
«Может, Элору нужна помощь?» – эта мысль заставила выдернуть когти из подлокотников, подняться и выйти из зала.
Болезненная пульсация метки продолжалась. Я прибавила шаг, миновала невзрачный коридор, отвернулась от фрески с календарём и встала на пятачок чёрных плит – единственную открытую для телепортации зону в здании нарнбурнского суда.
