Но он ничего не мог поделать против этого решения озаранского короля: на своей территории они имели право воевать какими угодно силами, даже одним из принцев. Саран, кстати, как и принц Арендар, не мог найти избранную, и их отборы в Академии должны провести в один день – в знак дружбы наших стран. Но Озаранцам повезло больше: оба старших принца избранных нашли с первых отборов.
– Ты тоже уходи, – не глядя на меня, приказал Элор.
«А пёрышек ему не дать мешок с тележкой?» – возмутился Жаждущий крови, и у меня внутри шевельнулся страх пополам с предвкушением.
Я его давно не кормила – месяца три, наверное. Он проголодался, и порой я ощущала этот его жгучий голод, тоску по крови, надежду снова почувствовать азарт и упоение битвой.
После месяца в хранилище мне его вернули, Элор при всей своей подозрительности не мог не признать, что я действительно не порабощена своим призванным оружием. Но кормить его следовало: он от этого явно рос, становился сильнее, и мне нужна эта сила. Культисты – отличная еда для него: я слишком хорошо помнила свою беспомощность в их лапах, чтобы спустить такое.
«Многоликая, звук», – приказала я мысленно и уловила её недовольство. Я не ощутила, как она частично перестроилась, выпуская тонкие металлические пластинки для драконов, просто знала, что она это сделала.
Метод культистов по внушению тоже основывался на звуке, но на том, который мы не слышим. Вибрация за гранью нашего осознанного восприятия, но оказывающая влияние на разум. Для каждых существ – своя. Вытягивать нужную вибрацию я начинала с помощью этих пластинок, вкладывая в них телекинетическое усилие и с помощью Многоликой достаточно ускоряя.
Этой вибрацией можно было подействовать на существ, но только вблизи и после некоторого времени применения.
Эту «малую» вибрацию я использовала как метроном для моей телекинетической силы, превращая её в мощные, бьющие по сознанию волны, и хотя щиты отсекали магию, сама вибрация жила в воздухе.
А когда она достигала цели, я чуть, на грани восприятия, подстраивала мой «безжизненный» ровный голос, и для цели он становился значимым, внушающим доверие.
– Мне нужно покормить меч, я останусь, – ответила я Элору, находившемуся в фокусе вибрации, ослабляющей его критическое мышление, вводящей его в состояние близкое к трансу и делающее восприимчивым к моим словам. – Так будет лучше.
Взгляд Элора стал немного рассеянным. Я же судорожно изливала из себя силу, чувствуя, как с каждым мгновением от напряжения начинает гудеть голова.
