Количество никчемных фильмов увеличивается, а вернее, стремительно растет.
Вскоре все, все погибнет."
"Иногда она говорила по-другому – вскоре все, все воскреснет, и русская культура поднимется из руин и пепла в сияющем золотом венце, и новые Достоевские и Гоголи, Дягилевы и Нижинские, Репины и Брюлловы, Станиславские и Таировы украсят собой, как драгоценными самоцветными каменьями, этот самый венец… Иногда она так говорила, но сейчас ей было… лень. Если про венец, значит, надо приводить примеры новых Гоголей и Станиславских, а их так сразу и не приведешь!.
.
– Вы часто отказывались от ролей?
Марина пожала плечами и посмотрела исподлобья – как будто ей неловко, но все же ответила:
– Постоянно. То, что мне предлагают, неинтересно и убого. А когда неинтересно, то… зачем? Вот польский режиссер Тадеуш Стицинский предложил мне играть старуху. И это такая старуха, что я моментально согласилась! А теперь часто думаю о ней, какая она! Как она подволакивает ногу, как чай прихлебывает, как сопит, когда выбирает кочан капусты на обед.
Марина точно знала, что именно подробности такого рода очень ценят журналистки «старой школы». Ценят и верят в них!..
– Я люблю роли, где нужно что-то придумывать! Жесты, детали, ну даже паузы, или вот, например, моя старуха засовывает носовой платок за обшлаг рукава, и мне кажется, что я вижу этот жест!
«Этот жест» Марина только что придумала. И не видела она его вовсе, но придумано было отлично. Журналистка Олечка преисполнилась благоговения.
Великая русская актриса еще некоторое время поводила ее за нос, слегка повозилась с ней, окончательно влюбила в себя, а потом Олечка ей надоела.
Да и пора давно – баня стынет! И материал, судя по всему, выйдет отличный.
Марина уже почти свела затянувшуюся беседу к тому моменту, когда можно будет сказать освобожденно: «Огромное вам спасибо, умные и профессиональные журналисты – такая редкость!», как вдруг Олечка спросила про Разлогова.
Ничего особенного. Обыкновенный вопрос.
– С бывшим мужем, покойным Владимиром Разлоговым, вы поддерживали отношения? Извините меня, Марина, но у нас же биография должна складываться, у нас журнал такой в этом смысле… интеллигентный, конечно, но главный редактор…
– Да ничего, ничего, – сказала Марина довольно холодно и кивнула официанту – подай-ка, братец, счет! – С Разлоговым нам удалось сохранить хорошие, ровные отношения.
Иногда это было непросто, все-таки он сильно меня любил…
– А вы его? – вырвалось у Олечки.
– Ну и я его… когда-то любила.
