– Мы все так думали.
– И теперь я представляю себе, как он приедет на работу. И все встанет на свои места.
Ничего и никогда не встанет на свои места, подумал Волошин. По крайней мере, на те, привычные места, на которых все стояло раньше. Он всегда будет помнить, что Разлогов подозревал его и не доверял ему, а Глафире почему-то доверял. И свои метания с ключами от сейфов тоже никогда не забудет, и маету последних дней тоже.
Как она сказала – у вас везде темно?..
У него на самом деле везде темно. Самое главное – внутри.
И там, в темноте, кое-как трепыхается его сердце, которое нужно лечить. Но для того, чтобы лечить, нужно понимать зачем, а Волошин не понимал решительно. Кому какое дело до его сердца? Кто в случае чего будет спасать его, как Глафира спасала Разлогова?.."
"– Варя, – сказал Волошин, глядя, как она достает чашки, словно делала это всегда. – Давайте сейчас выпьем чаю, и я отвезу вас домой. Вы же понимаете, что все это невозможно?
– Я вам не навязываюсь, Марк Анатольевич.
– Да не в этом же дело!.
.
– А в чем?
Он и сам не знал, в чем именно. Просто его тянуло все усложнять. Впрочем, никогда в жизни у него ничего не получалось легко!..
– Варя. – Он забрал у нее чайник и с грохотом поставил на стол. – Мой друг умер, по крайней мере, я так думал. У меня украли очень важные бумаги, я был в этом уверен. Еще меня бросила жена, и я…
– Почему она вас бросила?
– Не ваше дело.
Она пожала плечами, включила плиту и опять взялась за чайник. Волошин все смотрел на нее.
– Да не переживайте вы так, – вдруг сказала она с обидным сочувствием. – Я сейчас заварю чай и уеду. Что вы так переполошились, не понимаю?
И он понял, что она так и сделает, и эта мысль доставила ему облегчение. Она уедет и… освободит его. Ничего не нужно, не из-за чего мучиться, не нужно придумывать никаких оправданий, и схема «начальник – секретарша» ни при чем. Он опять проиграл. Опять оказался… несостоятельным. Отказаться гораздо легче, чем принять. Легче и безопаснее, безопаснее и удобнее, удобнее и спокойнее.
Спокойнее?..
– Варя, – он взял ее за локти и заставил себя смотреть ей в глаза. Теперь между ними был только чайник, который она прижимала к себе. – Вы же понимаете, что у нас с вами ничего не выйдет?
Секунда, и она отвела взгляд.
– Может, у вас и не выйдет, Марк Анатольевич, а обо мне не говорите! Я сама решу.
– Варя!..
– Что вы заладили «Варя, Варя»!.. Оказывается, вы просто трус. А трусость – худший из человеческих пороков.
