Правила, ясность, определенность и «только вперед» – все это было даже не просто похоже на Разлогова, это был как будто сам Разлогов, говоривший сейчас Глафириным голосом. И Глафиру он вполне мог не отпустить, потому что ему не хотелось… все начинать сначала, а с ней ему было, должно быть, удобно! И «мужчина жизни» – как раз разлоговское выражение, которое Волошин вдруг узнал.
– И я осталась, – Глафира взяла со стола стакан, из которого он только что пил, и глотнула. – Не ушла.
Не смогла. Конечно, я не верила, что все может как-то наладиться… – Она замотала головой. – Нет-нет, верила, верила!.. Я думала убедить его, что лучше меня нет никого на свете, понимаешь, Марк? Что только со мной ему будет хорошо, что я могу быть отличной женой! Очень глупо, да?
– Очень, – подтвердил Волошин растерянно.
– И еще он сказал, что, когда я решу уйти, он даст мне все, чего бы я у него ни попросила. Дом, значит, дом. Квартиру, значит, квартиру.
Он же был… честный, черт бы его взял! Таким образом он как бы давал мне понять, что ценит мои усилия на посту его жены. И заплатит мне за работу. Он привык платить. Марине он тоже всю жизнь платил за… молчание.
– За какое молчание? – осторожно поинтересовался Дэн.
Глафира махнула рукой.
– И Прохорову я, конечно, рассказала о том, какой Разлогов… благородный! Готов не только меня отпустить, но и дать за мной приданое. Так что Андрею нужно было только подтолкнуть меня уйти от него.
Он и подталкивал как мог! Только Прохоров не знал, конечно, что в курортную идиллию на фотографии я ни за что не поверю, потому что Разлогов не ездил на курорты с девицами. Никогда. Не поверю и сразу заподозрю, что это вранье, подлог!
Она немного подумала.
– Вот только, как кольцо попало обратно в нашу спальню?! Я думаю, что Разлогов увидел его у этой Олеси, отобрал и вернул…
– Так, значит, остается только его жена, да? – спросил Дэн.
– Ну раз она законная?
– Да, – твердо сказала Глафира, – и у нее наверняка припрятано свидетельство о браке! Пройдет полгода, и она заявит права на наследство. И Веры Васильевны больше нет, а она могла выболтать какие-нибудь тайны! Хотя самое главное она успела мне сказать. Самое главное – это машина с шофером, которой у Разлогова не было и быть не могло!
– Хорошо, – сказал Волошин с трудом. – Хорошо. Пусть так.
