Он курил и думал, что курить вовсе не хочет. От каждой затяжки на языке оставалась тошнотворная вязкость. Листья вдруг сыпанули на лобовое стекло, должно быть, ветер принес. Волошин включил «дворники», согнал осеннюю разноцветность вниз. Один листок, самый стойкий, зацепился и теперь мотался вместе с «дворником».
Тук-тук – равномерно постукивал «дворник».
Тук-тук – постукивало в такт сердце. Оно у него побаливало последнее время.
Ну все. Хватит разводить антимонии – или антиномии, он никогда не мог запомнить! Кажется, это что-то из «большой литературы» – какой-то герой путался так же, как и Волошин, демонстрировал необразованность.
Он затолкал окурок в переполненную пепельницу и решительно выбрался из машины. Ничего не поделаешь, надо идти.
Когда Разлогов умер, было еще тепло, листва, яблоки на траве. А сейчас такая глухая безнадежная осень, как будто с тех пор прошло сто лет.
Хорошо бы с тех пор прошло сто лет!..
Волошин сунул руки в карманы и посмотрел сначала в одну сторону, потом в другую.
Пуста была поселковая улица. Только голые рябины дрожали на ветру и кусты сирени все сыпали и сыпали некрасивые скрученные, как будто побитые плетью листья.
…Почему так? Почему даже листья умирают по-разному? Одни – красиво, гордо и разноцветно, а другие – глупо, скрюченно, торопливо?
Волошин перепрыгнул лужу, подошел к калитке, похожей на врата готического замка, и позвонил.
Конечно, никто не ответил.
Разлоговская вдова, насколько было известно Волошину, в первую очередь выгнала всех из дома.
Не осталось никого, ни водителя, ни домработницы, некому дверь открыть!..
Дура, мать ее, даже на похороны никого не пустила!..
Волошин помедлил и позвонил снова. Никакого ответа. Впрочем, ничего другого он и не ожидал.
Забор, в духе крепостной стены все того же готического замка, шпилями и башенками почти упирался в облака. Волошин поднял голову и посмотрел.
…Почему так? Почему даже в самом сером и безысходном небе всегда бывают ослепительно-синие просветы, в которых кувыркается солнце? Почему так никогда не бывает в жизни?
Шпили и башенки, а также флюгер с флагом и кошкой, выгнувшей презрительно хвост, придумал знаменитый архитектор Данилов – фантазер и эпатажник.
Разлогов с ним дружил, а Волошин был уверен, что Данилов больной.
Больной или здоровый, архитектор Данилов тем не менее спроектировал забор так, что штурмом его было не взять – надо отдать должное и Данилову, и забору. Но попасть на участок несанкционированно все же было можно.
