– Почему вы так… уверены? Или вы считаете меня благородным?
Он ожидал какой-нибудь сентиментальной девичьей чепухи, вроде того, что друг не может убить друга, что он, Волошин, по мнению Вари, на преступление в принципе не способен, и она, Варя, отлично разбирается в психологии злодеев, и Волошин уж точно не злодей! Он даже скривился презрительно, заранее отметая всю эту чепуху, и тут она сказала:
– В тот день Разлогов уехал первый. Вы всегда уезжаете по очереди! То есть уезжали. И у меня в расписании, ну в компьютере, все отмечено, Марк Анатольевич! Вы, конечно, об этом тоже не знаете, но у нас так заведено.
Например, первого Разлогов уехал в девятнадцать ноль-ноль, а Волошин в двадцать один тридцать. А второго все наоборот. В день, когда Разлогова… когда Разлогов… умер, именно вы задержались в офисе. Вы уехали уже после десяти. У меня отмечено.
– Позвольте, – пробормотал Волошин, – вы что? Проводили расследование?!"
"– Немножко, – сморщив нос, подтвердила Варя, – после того как стала вас подозревать.
А подозревать я вас стала после того звонка. А я… никак… Короче говоря, я не могла это так оставить! Мне важно было знать! У меня никого нет, кроме родителей и вас, Марк Анатольевич. И еще Разлогова. Должно быть, это очень смешно, но…
– Не смешно, – перебил Волошин, – совсем не смешно! – Он немного подумал и спросил осторожно: – А вы всегда сидите на работе, когда мы задерживаемся?..
– Всегда.
– Каждый день?!
– Да.
– Зачем?! – гавкнул шпиц Дон Карлос, мизантроп.
– Как зачем?! – искренне удивилась девушка Варя, пугаясь гавканья шпица. – А вдруг вам что-нибудь понадобится?! Кофе, сигареты, в Пермь позвонить?! А меня нет. Я могу быть вам полезной.
– То есть вы каждый день сидите на работе до позднего вечера?!
Она вдруг насупилась.
– А что вас так удивляет? Я хочу работать и работаю хорошо, Марк Анатольевич!
– А почему я вас… – он хотел сказать, что никогда не замечал ее по вечерам на работе, и осекся, но она поняла.
– Да вы меня вообще никогда не замечали, – махнула она рукой, – я для вас… мебель.
Ну просто удобство, но не человек, это точно. И потом, когда мы по вечерам сидим, я всегда верхний свет выключаю, оставляю только настольную лампу. И вы просто мимо проходите. Мало ли, кто там сидит! Может, охранник или сторож. А это не сторож и не охранник, это я сижу! – Она взяла со стола чашку и стала осторожно мыть под краном. – И в тот вечер вы ушли очень поздно, Марк Анатольевич. Я это точно знаю.
