– Пока один фотографировал, другой грабил!
Все посмотрели на Дениса Столетова, который ничего не понимал.
– Я вор? Я грабитель? – переспросил он и вдруг улыбнулся на одну секунду доброй мальчишеской улыбкой. А потом побагровел до ушей, до корней волос. – Я у вас украл?!
– Или ты, или тот, второй, – выпалила девушка. – Ну что ты на меня смотришь?! Ты думал, я никогда не хвачусь, да?!
– Что у вас украли?! – Это Прохоров вступил. – И почему вы уверены, что украли именно… мои люди?
Девушка открыла свою крохотную смешную сумочку – руки у нее сильно тряслись – и достала пакетик с салфетками.
Открыть его у нее получилось не сразу.
Все стояли и смотрели, ждали, пока она откроет.
Зарычав, она разорвала пакетик и выхватила салфетку.
– У меня украли перстень, – отчеканила она и приложила салфетку к лицу. – Очень дорогой, вы даже не можете себе представить, насколько! И это не просто перстень! Это подарок самого близкого человека, и перстень пропал! А человек умер! Понимаете, умер! И он подарил мне кольцо, а эти… сволочи его стащили!
Прохоров невольно покосился на Дениса, и тот, залитый тяжелым, жгучим, температурным румянцем, забормотал по-детски:
– Я не брал… Я ничего не брал, Андрей Ильич, правда…
– Девушка, милая, с чего вы решили, что…
– Я вам не милая! – прорыдала милая девушка из-за своего скомканного бумажного платка.
– И не смейте так говорить! Я точно знаю, что это они утащили!
– Да почему?!
– Потому что мы разговаривали в алькове. – Она так и сказала «в алькове». – А туда никто из посторонних никогда не заходит! Даже слуги!
Она так и сказала «слуги», и Галя, секретарша, вдруг стрельнула в нее глазами и усмехнулась недобро.
"
"– Так, хорошо, – быстро подхватил Прохоров, – слуги не заходят, и дальше что?!
– Дальше они сказали, – снова подбородок вперед, в сторону Дэна Столетова, – что нужна интимная обстановка! Что чем интимней, тем лучше! Ну для интервью лучше! И для фотографий, чтоб красиво было. Ну я их и пригласила в альков!..
Прохоров вдруг как будто очнулся, оглянулся по сторонам – неистовое, первобытное, жаркое любопытство истекало из горящих глаз, сочилось с полуоткрытых губ, собиралось и закручивалось в смерч, в центре которого были Прохоров и красотка.
– Я прошу всех немедленно выйти, – тихо и твердо сказал Прохоров.
И, чуть повысив голос:
– Пожалуйста, без дискуссий!
Ясное дело, никто не двинулся с места – еще бы!..
– Я заявление в милицию напишу, я всем газетам расскажу! А тебя, гаденыш, я своими руками!..
