Он тогда и по девицам побежал со страху, понимаешь? Чтобы как-то мне… наглядно продемонстрировать, что он герой не моего романа. Чтобы я ни на что не надеялась. Это трудно объяснить, но мне кажется, так оно и было. Разлогов вообще-то человек разборчивый и непростой, а выбирал то и дело каких-то шлюх, вроде этой Олеси. Я теперь думаю, что он их и не выбирал, а хватал первое, что под руку попадется. Ну то есть кто, а не что!..
– На хрена так жить, я не понимаю! Ты ему врешь, он тебе врет!..
Она пожала плечами.
– Да мы не особенно и врали, Дэн. Мы сразу… ну после того разговора… договорились, и все! Он не спрашивал, с кем я провела вечер, а я его не спрашивала, с кем он провел ночь. Вот и все.
– Все из-за бабок, – повторил Дэн устало, – и девки эти, из журнала, на бабки кидаются, и ты тоже вот… А на вид… благородная…
– Что ты заладил – благородная, благородная… – вспылила Глафира.
– Да я не заладил!
– А не заладил, вспоминай тогда, откуда взялась фотография! Для меня сейчас самое главное – эта фотография.
Слушай, и поешь уже, а?! Ну что ты с чашкой, как дурак, сидишь!
Но Дэну есть расхотелось. Он вдруг так обессилел, что мелкой отвратительной дрожью пошли дрожать руки. Он попытался вытащить из пачки сигарету, но никак не получалось, и он вытряхнул ее досадливым резким движением.
Глафира смотрела на него, и ей было очень грустно, и жалко его. Надо же!.. Он думал, что она благородная, а она так его подвела. И совершенно неважно, что вчера он увидел ее первый раз в жизни.
Все равно он на нее надеялся, а она его подвела! Она не любила Разлогова, и Разлогов ее не любил, а эта глупая литературная категория – любовь – значила для журналиста Столетова очень много.
– Дэн, – спросила Глафира, подумав про литературные категории, – ты где учился? На журналистике?
– На филфаке, – буркнул Дэн Столетов, – а какая разница?
– Оно и видно.
– Что тебе видно?! Что я дурак малолетний?! Так я это и без тебя знаю!
– Я тоже на филфаке училась, – Глафира улыбнулась.
– На ромгерме.
– Да ну? – вяло удивился Дэн. Его это не интересовало. – Романо-германское отделение – это… хорошо. Это… хорошее образование.
– Дэн, не страдай.
– Я стараюсь.
И они замолчали. Глафира взяла у него из пачки сигарету, закурила и сильно затянулась.
…Затянулась. Мелодрама слишком затянулась. Надолго затянулась. Надо заканчивать.
– Дэн, вся фишка в том, что фотографии этой не могло быть. Но она есть.
