— Не так уж и мало! — натянуто улыбнулся Вахлам.
— Ну так мы особо не расстаемся. Будем всегда на связи. Пейджер, сотовый телефон… Каждый день отчет, как дела на рынке.
Не собирался Ерема сдавать свои позиции, из кожи будет вон лезть, но удержит руку на пульсе событий. Так что пусть не радуется Вахлам.
Обвинение предъявили через два дня и сразу же отправили в следственный изолятор. Из душного «воронка» под лай разъяренных собак на приемку. Шмон, медосмотр, баня с прожаркой, склад и на сборку — в душную переполненную камеру.
Ерема воспринимал все как должное, а утешал себя тем, что на его месте сейчас могла находиться Ульяна. Он сильный, выносливый, ему хватит воли и терпения отсидеть срок за нее.
На сборке он провел целые сутки, затем по гулким коридорам его доставили в общую камеру. Вертухай открыл дверь, Ерема заставил себя улыбнуться, глядя, как тюрьма распахивает перед ним объятия. Да, ему здесь будет не сладко, но важно помнить одно, в тюрьме нужно жить, а не существовать, тупо дожидаясь, когда закончится кошмар.
Нужно жить, врастая в бесплодную почву душой и телом.
Дверь закрылась, за спиной тупик, а впереди такой же мрак. Камера вроде бы и не переполнена, есть свободное место, и даже не у параши. Но все равно тоска здесь смертная. Тесно, душно, вонь от параши, под потолком натянуты веревки, сушится одежда, белье, влажность воздуха сумасшедшая, Ерема вмиг покрылся потом.
От безделья сидельцы изнывали, от безнадеги зверели, многим хотелось выпустить пар, а тут вдруг новичка забросили, ясное дело, нашлись желающие оторваться.
С верхней шконки у окна спрыгнул на пол среднего роста крепко сбитый паренек с глубоким шрамом под носом. Заячья губа у него была, врожденную расщелину зашили, а рубец остался. Грубый рубец, такой же широкий, как губной желобок под носом.
— Кто такой? — спросил он, останавливаясь."
"А Ерема останавливаться не стал. Он словно наезжал на парня мысленно, напористо. Стоял на месте, но создавал эффект надвигающейся опасности. Умел он так делать, не зря же Бадал отправлял его на «стрелки» держать базар.
Арестант ощутил тяжелый накат живой энергии, взгляд у него вдруг потух. И желание наезжать на каменную стену отпало. Морда-то у него не железная, а Ерема мог разбить ее с одного удара.
Поэтому он и продолжал переть на неосторожного охотника. И, резко повернувшись к нему боком, двинул его в живот свернутым в рулон матрасом.
— Взял! — резко сказал он.
И арестант взял скатку. Только затем задался вопросом, зачем это ему.
