И квартира у него уютная. Маленькая, съемная, зато никто не помешает их уединению. А можно и номер в гостинице снять.
Но Ульяна все же вышла из машины и, знаком велев немного подождать, скрылась в подъезде. Не предложит она ничего, кроме шубы, не будет романтической ночи, даже не стоит губы раскатывать. Нужно брать инициативу в свои руки, но Ульяна не любит нажима, он и это понял. Если у нее и возникают какие-либо чувства к нему, то лишь на расстоянии от него. Возможно, Ерема ошибался. Не исключено, что Ульяна кокетничала с ним, набивала себе цену, а сама ждала, когда он сам сделает ей непристойное предложение.
Он сделает, она согласится. Но не сразу… Сначала отдаст ему шубу, разыграв оскорбленную невинность, пошлет его к той самой чертовой матери, а потом будет смотреть и усмехаться, глядя, как он бегает за ней.
Ерема накрутил себя и все же, тронув машину с места, почувствовал себя идиотом. Сам же набивает себе цену, сам же бежит от своего счастья…
И все же он не остановился, не повернул назад.
Но напиваться с горя не стал. Дождался, когда рынок окончательно заснет, и отправился домой, пешком, через пустырь. До дому было всего десять минут ходу.
А утром, чуть свет, он был уже на месте. Дел хватало, и это его радовало, только одних договоров об аренде торговых мест он заключил с десяток. А на следующий день это число увеличилось вдвое. Завтра будет спад посещений и продаж. Рынок не закрывался, просто наступал Новый год, праздник великого похмелья.
Но Новый год еще только предстояло встретить. Поляну накрыли в кафе, пригласили музыкантов, намечался отличный сабантуй. Только вот настроение у Еремы совсем не праздничное. Ульяна не давала о себе знать, а он все никак не мог переступить через себя и поехать к ней.
— А Деда Мороза со Снегурочкой мы заказали? — спросил Вахлам."
"— А это кто, по-твоему? — Лиля тронула Ерему за руку и глазами указала на Ульяну, которая шла к ним через уже опустевший рынок.
Пальто на ней с меховым воротником, на голове серебристо-серый песцовый «шарик», а в руках пакет, перевязанный упаковочной бечевкой.
Ульяна шла вернуть шубу. Шла, демонстративно глядя куда-то мимо Еремы, и при этом незаметно покусывала ярко накрашенные губы. Незаметно для себя. Видно, что волнуется девушка, переживает. А время канун Нового года, и если она здесь, то надеется, что ее возьмут в шумную веселую компанию. А он хотел ее взять. Всю целиком. И прямо сейчас.
