Пацаны ведь не просто так из обоймы выпали, один в ногу пулю получил, другому легкое прострелили…
— А что, такую делюгу подняли! — кивнул Костяха.
— Делюгу, — усмехнулся Ерема, глянув на Лилю.
Девушка она не первой свежести, не кисейная барышня, но все-таки не шмара с бандитской малины. Впрочем, ей давно не в диковинку уже характерные словечки из пацанского лексикона. Бухгалтер она, уже третий месяц как на подхвате, и в коллектив успела вжиться, и с Вахламом сойтись. Любовь у них. А Ерема все никак не может подъехать к Ульяне.
Чуйка не велит.
А ведь не в чуйке дело, просто страшно ему, что Ульяна не захочет быть с ним. Он тогда, помнится, проводил ее домой, в больницу вернулся совсем никакой, жизнью, можно сказать, рисковал, а она даже не подумала его хотя бы проведать, спросить, как здоровье. А ведь она знала, где он и что с ним. Это сейчас она не сможет его найти, даже если захочет… Так не захочет, и он чувствовал это. Не видел он страсти в ее глазах, когда она смотрела на него.
Страх видел, благодарность, но страсти — ноль… Да и какая может быть страсть, когда она видела, как он убивал. Многих убивал, быстро, жестоко и беспощадно. Как профессиональный убийца. А ведь он никогда не был киллером… И вообще не хочет убивать. И бандитствовать тоже."
"— Открыли мы дело, — сказал Ерема. — Правильное дело!.. Или кто-то скажет, что неправильное?
— Да не-е! Все путем! — улыбнулся Студень. — Все довольны!
— Еще бы!
Менты не ищут, кавказцы не беспокоят, квартира, машина, доля в общем бизнесе, деньги пока еще не начали делать, но начало уже положено.
И Вахлам в шоколаде, и Костяха с Флажком, один только Ерема вложил в дело все свои деньги, ничего себе не оставил. Зато треть от общей доли в бизнесе принадлежит ему. Самый крупный пакет акций, не контрольный, но блокирующий. И место председателя совета правления рынка он занял как по праву лидерства, так и по справедливости. Он здесь главный, и точка.
Вахлам сказал тост, выпили, Ерема еще только закусывал, когда открылась дверь, и в тепло с мороза ввалился Паня.
Здоровенный, толстокожий, не лицо у него, а табло: «Не влезай — убьет!». Внушительный он на вид, глянешь и уже не захочешь связываться с ним. Потому и Дед Мороз, которого он тащил за собой, даже не пытался сопротивляться. Снегурочка упиралась, но ее подталкивал сзади Ништяк. Этот среднего роста, коренастый, мощный, как трактор. И лицо такое же широкое, как отвал бульдозера.
