И Михайлов совсем не прочь был получить еще что-то сверху за содействие. А расширение — это всего лишь предлог для новой сделки.
— Место отличное, — пожал плечами Ерема.
И с одной стороны от участка шумело шоссе, и с другой, обе дороги выходили на Кольцевую, до которой также рукой подать. Рядом хоть и конечная, но станция метро. А сам участок представлял собой обыкновенный пустырь с видом на новый микрорайон. Им полагалась часть пустыря, но с перспективой освоить все. Это понятно, и деньги на расширение, возможно, найдутся.
Но дело не в этом. Сколько раз Ерема выходил на «стрелки» на таких вот пустырях, терки, разборки, грубость, насилие. А сейчас чисто деловые отношения с представителем власти. Перед ним должностное лицо, презентабельного вида мужчина, опрятный, стройный, подтянутый. Простое на вид, но дорогое и классно сидящее на нем пальто, строгий костюм, никаких понтов вроде белых шарфов, золотых с камнями печаток, тросточек с костяными набалдашниками. Только однотонный прикид и кожаная папка с никелированными пряжками.
А Ерема как будто только что с толковища, короткая кожаная куртка, широкие штаны с защипами, туфли с твердым тупым носком, чтобы челюсть с одного удара в хлам. Хорошо хоть пострижен и гладко выбрит.
И все же он чувствовал себя вполне комфортно. Михайлов только на вид смотрелся круто — важный, строгий. А если наехать на него, прижать к стенке, он вмиг расклеится, потому что нет в нем настоящей мужской закалки. Власть за ним и деньги, это, конечно, сила, но выдерни эту опору, и жизнь его рухнет.
А Ерема и без всякой поддержки уверен в своих силах. И в своей безопасности.
Почти три месяца прошло с тех пор, как они решили вопрос с Эльшадом, и ничего. Кавказцы их, может, в чем-то и подозревают, но особо не ищут. Отыгрались на том, что заняли все их точки на районе, и успокоились. Но, главное, менты их не трогают. Подозрения, может, и есть, но дела нет. А смерть Шишмана списали на Эльшада. На этом все, в общем-то, и закончилось. Ерема теперь спокойно может разгуливать по улицам и даже подъехать к Ульяне на белой козе.
Может, но все никак не соберется, то одно, то другое. Да, может, и не нужно спешить. Он узнавал, Ульяна сейчас одна, Кирюша, возможно, испугался угрозы, или она бросила его, так или иначе, нет у нее никого. Во всяком случае, сейчас. А все могло измениться в любой момент. И не в лучшую для Еремы сторону. И все-таки он не торопился. Само чутье подсказывало, что еще не время.
