— А их нужно считать?
— Так у Эльшада рынки по всей Москве, фрукты, овощи в основном, а на Криничной балочку поставил… Зацени, не у кого-то там отбил, а сам поставил, на свои бабки!
— То есть барахолка эта — его собственность?
— Типа того.
— И как вы ее отбить у него хотите?
— Ну, не отбить, пусть платит!
— За крышу?
— Да!
— Так у него своих нукеров хренова туча!
— А кто сильней…
— А мы сильней?
— Ну-у, — замялся Шишман. — Мы там не совсем одни…
— А кто еще с нами?
— Говорят, Сильвестр, — совсем тихо сказал пацан.
— Бадал был у него?
— Да нет вроде.
— Сильвестр подъезжал к нему?
— Не видел.
— А кто видел?
— Никто не видел. Но говорят, что Сильвестр кавказцев только в путь мочит.
— Опять говорят!.. Развелось у нас болтунов, тебе не кажется? Как бы отстреливать не пришлось!
— Кто отстреливать будет? — нахмурился Шишман.
— Эльшад! Если говорить много будете…
— Да не будем говорить. Совсем не будем. Бадал сказал, на связь с тобой не выходить.
— Нормально!
— Пока все не уляжется… Ты сам за себя сейчас, сказал Бадал.
Волыну тебе вот сказал передать… Ну ты меня понял!
— Понял, и без обид, — кивнул Ерема.
— Ну, тогда держись!
— Да мне-то что? Вам там удачи!
— Ну тогда давай… Это чисто на карман, ну если лекарства там какие-то…
Шишман достал из кармана свернутые в жгут деньги, сунул их туда же под матрас, что и пистолет.
— Да, и с лепилой договорился, тебя в другую палату переведут. Здесь ты уже засветился.
Шишман ушел, Ерема достал сверток с деньгами, снял с них резинку, пересчитал.
Сорок «пятихаток», всего двести тысяч «деревом». Немного, но и немало, хватит, чтобы санитарок подогревать, ссанки-сранки выносить. И новая палата стоит денег, а пистолет и вовсе бесценный дар, так что позаботилась о нем братва, не бросила его на произвол судьбы. И очень жаль, что он не может вписаться в свару.
Его действительно перевели в другую палату, в одноместную, но явно требующую ремонта. Туалет не работал, вода из крана не текла. Но ему-то что? Как только ему разрешат самому ходить в туалет, так он сразу и выпишется.
Нельзя ему здесь отсиживаться, пока пацаны в беде.
Глава 4
Лето заканчивается, малышне скоро в школу, бегают детишки по двору, кричат, визжат, голоса доносятся через двойное стекло в окне, но все равно в квартире тихо. Но не спокойно. Пустые кровати в спальне навевают тоску. Нет пацанов, ни Шишмана, ни Вахлама, где они, не ясно. Известно только, что Свист убит. И есть подозрения, что братва разбежалась.
