А мы даже переодеться не успели. Ну ничего, может при тебе он сдержится, если заметит, что мы слегка запылились, приводя в порядок твою спальню."
"Охранник распахнул перед нами массивную дверь и мы церемонно вошли в зал. Звук инструмента — какого-то гнусавого рожка — стал громче. Музыкант находился где-то в зале.
— Гвен, что мне нужно делать? — шепнула я, наклонившись к ней.
— Просто иди за мной и делай то же, что и я, — прошептала она в ответ и степенно, очень медленно пошла к накрытому столу.
Откуда-то вынырнула Ния и так же церемонно мелкими шажочками засеменила за сестрой.
Во главе стола стоял сэр Лливелин и спокойно ждал, пока мы займём свои места. Видимо, он с пиететом относился к соблюдению церемониала, пока что мне неизвестного.
Гвендолин лёгким кивком указала мне место рядом с собой и встала, не присаживаясь, смиренно опустив голову. Я сделала тоже самое, оглядывая из под пушистых ресниц накрытый стол. На нем располагалось блюдо с мясом — по всей видимости бараниной, тушеной с луком, морковью, капустой и картофелем.
Рядом стояло блюдо с сыром, на срезе которого белели капельки сыворотки, а так же блюдо с большими ломтями хорошего белого хлеба. Его качество на вид я оценила сразу, как специалист — такой хлеб могли подавать только в очень богатых домах. Ну, впрочем, в достатке сэра Лливелина не приходилось сомневаться и до этого.
Слуга внес два кувшина — один с водой, другой с элем, как потом я выяснила. Хозяин дома кашлянул, видимо оставшись довольным соблюдёнными приличиями присутствующих и дал знак садиться.
Боги, наконец-то! Больше всего я сейчас боялась, что у меня заурчит в животе.
Перед каждым поставили по три тарелочки из уже другого, очень тёмного и суховатого на вид хлеба. Это еще зачем? Я аккуратно посмотрела по сторонам — слуги накладывали тушеное мясо с овощами. В общем-то я видела такую подачу в ресторанах, была хорошо с ней знакома. Но думала, что это стилизация под эдакую крестьянскую сервировку. Но в доме такого знатного вельможи, как сэр Лливелин это выглядело странно для меня.
— Что это? — еле слышно спросила я у Гвендолин, указывая взглядом на тарелку из хлеба.
Она удивлённо округлила глаза.
— Это тренчеры. После каждой трапезы их раздают бедным. Ты можешь уже не шептать так, отец, когда ест, полностью погружен в себя. Вот когда мы почти закончим, к десерту, начнутся расспросы, — она картинно закатила глаза и стала с аппетитом есть, орудуя вилкой.
Точно, тренчеры. В памяти всплыло полузабытое слово.
