Зеленого цвета с белой гладкой вышивкой на груди и рукавах. Кожаный ремень опоясывал талию. Мда уж — испачкана я была так, что хозяева замка должны принять меня за бродяжку.
Меня охватил страх — кто знал, что меня там ждёт. А вдруг прогонят или собак спустят — могло быть всякое.
Было еще очень рано, я не посмела поднимать шум и решила отсидеться, спрятавшись за большим кустом жасмина, росшим у ворот. Я решила только на минутку закрыть глаза — веки казались тяжелыми, а голова гудела.
Не знаю, сколько я проспала, но разбудили меня гортанные возгласы:
— Бедняжка! Живая ли вообще! Алун! Алун! Скорее беги сюда!
Я открыла глаза и торопливо поднялась.
Раздвинув ветви куста, на меня со страхом и удивлением смотрела пожилая женщина. Не зная, что сказать, я молчала.
— Откуда ты, дитя? — спросила женщина. Видя, что я жива, она немного успокоилась. Я же раздумывала как объяснить почему я оказалась под воротами и кто я такая.
— Меня зовут Шарлотта, — наконец выдавила я из себя. — Меня похитили какие-то люди и мне удалось убежать сегодня ночью.
Женщина охнула, прижав руки к лицу, а рядом с ней возник мужчина с шапкой седых волос. Он зачем-то держал в руках наперевес какой-то инструмент, похожий на вилы.
— Что ты раскричалась, Эйра, — ворчливо произнёс он, но тут заметил меня, — господи боже, а это что такое!
Эйра принялась ему объяснять то, что только что услышала от меня.
— Ах, черти! Опять они здесь объявились, когда уже верёвки на их шеи найдутся. Откуда ты, девушка? — повторил он вопрос Эйры.
Хороший вопрос, знать бы, как на него ответить.
— Я ничего о себе не помню, — наконец сообразила я. — Наверное, они ударили меня по голове, когда похищали.
Про жениха я решила умолчать, потому что никакого жениха я знать не хотела. А если он меня ищет, то пусть не найдёт. Я сообразила, что нужно было назваться вымышленным именем. Поздно, конечно, сообразила.
Алун и Эйра шушукались между собой.
— Может она сама из этих головорезов, вдруг это ловушка, — дядечку одолевали сомнения.
— Алун, не выдумывай — девушка из благородных, сразу видно.
— А то благородных в разбойниках не бывает, не смеши меня, женщина!
Я вспомнила лицо Сайориса и подумала, что происхождение, конечно, даже под слоем грязи и ужасными манерами не спрячешь. Что во мне было такого благородного на вид, я не знала. Им было виднее. Я стояла и молча ждала своей участи. Ужасно хотелось пить"
"— Надо сэру Лливелину сообщить. Мы не можем привести её в дом без его разрешения.
