Гвендолин со своего места отклонилась немного назад и помахала мне рукой за спиной у Дилвина, спрашивая жестом как дела.
Я сделала неопределённый знак рукой и снова повернулась к столу. Передо мной стояла тарелка с мясом и овощами, но сейчас я не смогла бы проглотить ни кусочка.
— Ваша светлость, — окликнула я герцога и тут же поморщилась, почувствовав, что я липну. Ведь попросил же он дать ему время подумать.
Герцог повернулся ко мне.
— Что вам угодно, маркиза?
Во мне метались чувства настолько смешанные, что я даже перечислить их внятно не смогла бы.
Одно я знала точно: мне нужно понимать, что я ему сделала, чтобы знать, как это исправить.
— Вы можете проводить меня на свежий воздух? Мне что-то нехорошо.
Он внимательно посмотрел на меня и поднялся, подав мне руку. Отказать, естественно, он не мог. Во всяком случае прилюдно."
"Первая часть банкета как раз была завершена, готовилась перемена блюд и посуды. Некоторые гости тоже встали, чтобы размяться, поэтому мы не привлекли особого внимания.
Хотя, на нас, конечно же, смотрели. Мы были, безусловно, яркой парой. К тому же слухи о моём исчезновении, потере памяти, добрались уже до многих.
Мы с герцогом вышли на террасу. Там разгуливали несколько человек и я показала глазами на соседнюю, где было пусто.
Корнуолл выразительно поднял брови, обозначая свою реакцию полного непонимания, но подчинился.
Наконец, мы остались наедине. День клонился к вечеру, становилось свежо.
— Вы не замёрзнете, леди Шарлотта? — учтиво спросил герцог.
Я отмахнулась.
— Перестаньте, нет. Мне просто необходимо поговорить с вами и выяснить, какая чертова кошка пробежала между нами? Если я виновата перед вами — скажите мне, в чем?
Герцог отошел на несколько шагов к ограде, теперь он стоял ко мне спиной, любовался видом, открывающимся отсюда. Я напряженно смотрела ему в затылок, ждала ответа.
— Что ж, хорошо. Я вернусь на много месяцев назад и вновь переживу этот момент ради вас. — Он сорвал цветок с ограды и, развернувшись, протянул его мне.
Я взяла машинально. На его руке показалась капля крови — он укололся шипом розы.
— Вы поранились, — показала я.
Он глянул, небрежно достал платок из кармана и прижал к царапине. Глядя на меня в упор, он подтвердил как-то странно:
— Вы совершенно правы, я поранился. — Затем продолжил, почти без паузы, произнося слова обыденно, без выражения, немного глухо.
Я же приказала себе молчать и не перебивать его.
