Ну то есть так я себе представляла всех кузнецов всех времён и народов — большой, плечистый, рукастый.
— У меня лошадь захромала, можно взглянуть? — черт, я всё равно выражалась не так, как хотела. В общем-то я даже не знала, как надо.
Мужчина молча осмотрел копыта лошадки и пошел за инструментом. Вынес какие-то щипцы и, согнув ногу лошади в колене, стал ковырять там что-то.
— Мужик есть? — буркнул он мне.
— Что? — растерялась я.
— Занозу загнали, леди. Сейчас вытащу, а как доедете, надо смазать жиром каким и не давать ходить несколько дней.
Мужик если есть, справится. Далеко направляетесь?
Я сделала вид, что не поняла его вопроса, ответила:
— Всё поняла, передам. — прозвучало по-дурацки, но как еще законспирироваться, я не знала.
— Готово, — он показал мне крупную щепку, которую вытащил из копыта.
— Спасибо вам, — заторопилась я уехать, — сколько я должна? Покопавшись в кошельке, я достала монету и протянула ему.
Глаза кузнеца округлились.
— Леди, за это я могу продать вам целую лошадь.
Гораздо лучше этой.
— Нет-нет, не надо, — испугалась я. — А как мне рассчитаться с вами?
Он махнул рукой.
— Да тут и работы не было, считай. Не нужно ничего.
Я поблагодарила и поехала со двора, а потом по той дороге, которую указала мне Гвен. Да уж, теперь погоне будет сориентироваться гораздо легче.
Пришпоривать Безе я боялась, хотя после врачевания в кузнице она повеселела и больше не прихрамывала, бежала бойко.
Через несколько часов, когда небо чуть окрасилось в розовый цвет, послышался запах моря.
Я почти приехала.
Глава 11
Мы с Безе подъехали к окраине Каеруэнта. Что мне дальше нужно было делать — я понятия не имела. Я поглаживала шею лошади и кормила её остатками своих припасов — кусок лепешки и яблоки.
Мне самой есть совершенно не хотелось — тошнило от страха неизвестности. Я настолько трусила въезжать в город, что предпочла бы переночевать в повозке, но я боялась за мою Безе — я совершенно не умела ухаживать за лошадьми. И копыто нужно было намазать…
Я слезла с повозки, чтобы ей было легче и пошла рядом, приговаривая:
— Моя девочка, моё солнышко, моя рыбка золотая, сейчас нас с тобй приютят…
Уже наступил почти глубокий вечер.
Я стучалась в каждые двери, которые попадались на моём пути — как только в маленьком оконце видели одинокое лицо женщины и рядом несчастную морду лошади, раздавалось:
— Уходите прочь! — и задёргивались тряпицы, исполняющие роль занавесок.
Вскоре силы мои иссякли.
