Она сказала девушке-служанке, которая стояла в ожидании указаний:
— Ты всё слышала, принесите нам завтрак в сад сэра Лливелина, скажите, что я распорядилась. Мы скоро спустимся.
Девушка поклонилась и исчезла за великолепным желто-синим занавесом.
— Шарлотта, — тон Гвендолин вдруг сменился на озабоченный, — нам нужно решить в чем ты будешь на свадьбе. Нужно пересмотреть ткани, которые есть и выбрать для тебя что-нибудь красивое. Швеи успеют.
Я не уставала удивляться — ну кто бы еще на её месте подумал об этом?
— Спасибо, Гвен.
Ты так добра. Я только одного такого человека встречала в своей жизни, — я не могла не подумать о Сандре.
Гвендолин резко обернулась ко мне, глаза её вспыхнули.
— Шарлотта, ты вспомнила?!
Я сначала ничего не поняла. Вспомнила?..А потом до меня дошло. Я прокололась, как идиотка. Расчувствовались от внимания я подумала о Сандре, и…
— Гвен… — я подбирала слова очень тщательно, — у меня бывают какие-то проблески, как сейчас, но сейчас я уже не знаю кого я имела ввиду. Наверное память восстанавливается, но очень медленно.
Было очень мучительно врать этой чудесной девушке, но не могла же я сказать ей правду.
Мы сидели в розарии Лливелина, завтракали. Ния поклевав немного, стала бегать по дорожкам, пытаясь ловить бабочек.
— Что будет с Нией, когда ты уедешь? Вы же каждую минуту вместе.
— Ния уедет со мной, — просто ответила Гвен. — Это уже было обговорено с моим женихом и с отцом. Со мной ей будет лучше.
— А как же сэр Лливелин? Сразу две дочери покинут его.
— Ну что ж, — пожала плечами Гвендолин, — она все равно бы вышла замуж через несколько лет, здесь ею некому заниматься.
Она помолчала, а потом добавила:
— А я знаю, каково это.
Я погладила девушку по плечу и поднялась.
— Гвен, мне нужно на кухню, с каждым днём времени до свадьбы всё меньше, а торт сам себя не испечет.
Направляясь на кухню, я раздумывала — чем мне пронять пекаря, чтобы он стал моим союзником и не пытался мне навредить. Кроме меня самой у меня ничего не было — придётся улыбаться и очаровывать.
Если уж сам Лливелин заявил, что моя привлекательность несомненна, то будем брать обаянием.
Войдя в кухню я поймала на себе взгляды от испуганных до тайно-восхищенных. Дело в том, что пищу, которая оставалась у господ после трапезы, раздавали бедным. А вот остатки моего тортика за пределы замка не вышли — естественно, всем слугам было страшно любопытно попробовать моё творение. Видимо, я произвела впечатление.
На меня не смотрел лишь пекарь.
