– Люд, слушай, ты не могла бы пару недель за домом моим присмотреть?
– Да я присмотрю, скажи только, что случилось?
– Ты парня на кладбище в инвалидной коляске помнишь?
– Это которого вы со Славкой моим до центральных ворот толкали?
– Да, его. В общем, ему помощь моя нужна. Ну, или мне его. Мы сейчас с ним одинаковые, – подруга посмотрела на меня и кивнула, – Люд, пошли в мою комнату, я буду вещи складывать и рассказывать, хорошо?
Через полчаса я закончила и собираться и рассказывать.
– Так, я всё поняла. Поезжай спокойно.
Ничего с твоим домом не случится. Витюня отопление включит, если вдруг резко похолодает. Теперь с едой! Я сейчас тебе куриный суп принесу. Только вот сегодня сварила. Не спорь! Через день, в мою смену, будешь приезжать за обедами в нашу столовку. Готовлю я вкусно, ты знаешь. И не смотри на меня так! На твоё ж место Петрович не взял никого. Значит, сидя дома у этого парня, будешь разгребать свои бумажки. Когда ж тебе ещё готовить то?
Люда вернулась с большой кастрюлей куриного супа и пакетом пирожков.
– Люда, спасибо тебе огромное! – я обняла подругу, – чтобы я без тебя делала.
– На свадьбу свою не забудь меня позвать, – сказала мне вдруг подруга.
И тут я вспомнила про эту идиотку Галину – Элину.
– Люд, – начала я, но договорить мне подруга не дала.
– Знаю, о чём спросить хочешь. Я твоей подруге тогда сразу сказала, что они не подходят друг другу. Что он любит другую женщину. Она в слёзы и слушать ничего не хотела. Рассказывала, как она его любит, разжалобить меня хотела.
А что я сделаю, если не пара они. Я ей сказала, что замуж она выйдет, но не скоро, и не за молодого. И сказала, чтоб она прекращала себя переделывать. У неё остался один шанс на то, чтоб родить, при условии, что здоровьем своим женским займётся, а не красотой, – Людмила помолчала, а потом вдруг добавила:
– Я знаю, что она потом к ведьме одной ездила. Приворот делать жениху своему, а его избраннице порчу наслать. Вот дура, баба. Ничего ведь хорошего у неё не вышло. Его любовь к другой женщине жизнь то ему и спасла, а Элина эта теперь семь лет маяться будет.
– Почему семь? – вопрос вылетел раньше, чем я успела рот закрыть."
"– Так это её наказание за то, что хотела разрушить то, что судьбой предначертано, – ответ ясности не добавил, но Людмила больше ничего не стала говорить. Только к двери меня подтолкнула со словами:
– Поезжай, пока не поздно ещё.
По дороге в город я вспоминала слова Людмилы. И в голове появилась куча вопросов и ни одного ответа.
