Обучение «пострелят», как я их называл, шло своим чередом, но я словно предчувствовал, что скоро нас дернут. Войска уже в Германии, и наверняка мы скоро потребуемся, тем более Истомин как-то в разговоре о Черняховском вспоминал:
– Данилыч тут в Ставке жаловался, что, дескать, забыл ты его. – Мы, когда у него в штабе терлись, ну в смысле работали на его фронте, как-то подружились даже. Да, он генерал, а я майор, но прежнему мне из той жизни он почти ровесник. Молодой еще для генерала Иван Данилович. А какой он отчаянный вояка, после одной контратаки фрицев, когда ему руку бинтовали, я чуть было ему в лоб не выдал, что так вот он и помрет, если на рожон лезть будет.
Истомин вовремя одернул, и через Верховного его немного осадили. Нечего командующему фронтом в рукопашную ходить. В руку получил штык-ножом, у фрица просто патрон перекосило в маузере, тот и ударил, а у Данилыча ТТ на задержку встал. Командующий автоматически руку выставил и получил.
Видимо, тяжко на его участке. Там у фрицев тоже снайперов хватает, они давно нашу тактику переняли.
Вот только самого главного не учли. У нас командиры – плоть от плоти народа, а у них офицерье сплошь белая кость. Даже зная, что на них идет постоянная охота, нацисты не снимают форму офицеров и ордена. А наши все давно уже, как в двадцать первом веке, воюют в камуфляже. Конечно, не в таком, как в будущем, но и не в однотонной форме. Определить по полевой форме, кто перед тобой, задача нелегкая, все одинаковые. Выделяются только те командиры, кто возрастом старше.
Ну, кто в передовые войска возьмет стрелком мужика под пятьдесят? Сразу видно, кто-то из командиров, поэтому по комсоставу приказ однозначный – зря под пули не лезть.
В воздухе почти мирной жизни Ленинграда явно витал запах войны. Я делал вид, что все нормально, но Светланка тоже что-то почуяла.
– Когда на фронт? – как-то вечером начался очередной разговор.
– Честно? Понятия не имею. Но думаю – скоро. Войска к Берлину подходят. Помнишь, рассказывал, как в Варшаве было? Здесь будет все гораздо серьезнее.
– Обещай быть очень осторожным, прошу тебя. Мы все просим, ты нам очень нужен. – Из глаз любимой женщины покатились слезы.
– Ну что ты, родная, будет тебе. Ведь меня никуда и не вызывают.
– Да, я знаю. Но ты же на службе, и не какой-нибудь простой инструктор. Алена Истомина говорила, а ей Александр Петрович рассказывал, что ты лучший специалист в своем деле. Это я дословно.
– Опять Истомин языком болтает.
