Тот в ответ только кивнул устало.
Приехали в морг мы на машине оперативников, поэтому попросил отвезти меня в Большой дом. На Литейном достаточно быстро смог найти Истомина, тот, в отличие от меня, работал с бумажками.
– Значит, почти уверен? – выслушав меня, спросил Петрович.
– Ага, – задумчиво произнес я.
– Позвоню сейчас в Москву, Паше. – Петрович ушел звонить, а я все сидел и думал, что же они такое замутить хотят?
Через полчаса вернулся Истомин и положил передо мной лист бумаги.
– Читай!
Пробежав написанное, я почесал затылок.
– И как это называть? А если он уже завербованный, а?
– Вряд ли. Был нормальный офицер, кто знал, что он трус?
– Он не трус, там что-то было, что вынудило его сдаться.
Тот, кто меня интересовал, был капитаном Красной Армии. Был. Группа, что обучалась здесь в Питере, уходила в рейд в Чехословакию, задание выполнила, но вот на возвращении была почти уничтожена. Часть парней полегло, а вот двое сдались в плен. Не попали туда ранеными или без сознания, а именно сдались.
При продвижении наших войск глубже на территорию агрессора был освобожден из концлагеря. При проверке вскрылся факт перехода на сторону противника. Это стало известно, когда нашлись свидетели, как и где, история темная, не об этом сейчас речь. Так вот, этому капитану присудили штрафбат, но он отказался. Как можно отказаться от штрафбата? Да легко, встав в строй, сдернул с позиций в первую же ночь. И пропал. Больше о нем ничего не известно, последнее место его службы, штрафной батальон дислоцировался тогда в Прибалтике.
Капитан Лебедев был мастер боя на ножах, в придачу являясь левшой, имел некоторое преимущество во время рукопашной. Не то чтобы левша как-то превосходит физически обычного человека с рабочей правой рукой, но в драке, а особенно в фехтовании, правша испытывает неудобство. Почему, не знаю, но сам замечал, он и меня на тренировке пару раз ловил именно за счет того, что мне было неудобно с ним фехтовать. После этого, кстати, я и начал обучаться обоюдной работе рук с ножом.
Теперь мне без разницы, в какой руке нож у противника.
– Серега, ограбление инкассаторов. Три трупа, последний четвертый, тоже не жилец, похоже, наши «клиенты» на дело вышли. Утром, свидетелей мало, – майор, размахивая руками, рассказывал о происшествии.
– Банальный разбой, что-то тут не так, – задумчиво произнес я.
– Хрена себе банальный. Можно сказать, четыре трупа. Украли кучу денег, теперь, если не дураки, хрен мы их найдем, затихарятся.
