Как нам с Вовкой наш отец! Так что, Птичка моя, - хмуро посмотрела на Беркутова, - если и случится сюрприз, то я сама буду решать, понял? Но, думаю, все обойдется. Он же в последний момент порвался? Или нет?
Егор вздохнул.
- Ох, и болтливая ты, Фея!
- Уж какая есть! А если не нравлюсь, то я могу и уйти – на кухню!
- На комплимент нарываешься?
- От тебя-то? – я снова фыркнула. - После бомбы? Ха, даже и не думала!
Не знаю, куда я собралась идти, встав с кровати, но Беркутов легко поймал меня за талию и потянул на себя, уложив сверху.
Поцеловал игриво в губы, взяв рукой за попу.
- Пусти, Халк!
- Поцелуй, сначала.
- Еще чего!
- Фея, ну всего разочек. А то не пущу! Нам сегодня все можно.
Наши губы были близко и дыхания тоже. Я подумала и согласилась, все равно из хватки боксера не вырваться.
- Ладно. Если только один разок, и только сегодня…
Мы немного увлеклись и вышло раз десять – с изучением губ друг друга и паузами на глупые шутки. Ладони Егора вовсю тискали мои ягодицы, гладили спину и это совершенно обездвиживало.
Поймав мою руку, Егор опустил ее вниз и погладил себя моими пальцами. Задышал часто, сжимая их туже. От ощущений я ушла на дно и не сразу вынырнула.
- Ох, Беркутов, пусти! Мне нужно в ванную, ты забыл?
Нет, не забыл, но отпустил очень нехотя.
- Беги, милая, но мы еще продолжим…
- Искуситель!
- Мне нравится твоя мысль, но ты ведь и сама хочешь продолжения, а, Фея?
Я хотела, да. Я много чего хотела, раз уж дорвалась.
В моих прошлых отношениях с Жориком именно он чаще всего меня останавливал.
Наши встречи с Либерманом не были частыми, и пусть я привыкла к спокойному темпераменту Георгия, но с Халком от сам'oй прелюдии близости захватывало дух и кружило голову. От внутренней свободы Егора и неприкрытого желания, с которым он хотел меня чувствовать.
Он вслед за мной вернулся из ванной, закрыл дверь в спальню, и приблизился, сбрасывая с бедер полотенце.
Я лежала на кровати, и Егор навис надо мной, вдавив колено в матрас рядом с моим бедром.
- Наташка, - нашел пальцами грудь и нежно сжал.
Провел другой рукой по животу. – Я хочу…
Я знала, чего он хочет и, улыбаясь, мотнула головой:
- Нет, наглая Птичка, ты первый!
Егор на это тихо засмеялся и опустился на пол. Сказал хрипловато, поглаживая мою ногу.
- Беркутом меня называли, а вот птичкой – ни разу. И почему я был в этом уверен? В том, что я первый?
По ноге тут же поползи тысячи мурашек, а дыхание поднялось выше. Зачастило у горла вместе с пульсом.
