— Пока вы где-то были, жизнь вашей дочери изменилась. И будь, наверное, вы к ней чуть внимательнее, она бы уже как месяц все в подробностях рассказала. И да, не стояла бы сейчас здесь. Потому что женщины, когда им вдруг изменяет муж, едут плакать к маме. Ну так принято в народе!
— Как изменяет? — Ахает мама. — Да кому ж он сдался, Господи прости.
— Ну хоть в чем-то наши мнения совпадают, — ухмыляется Тимур. — Но, как видите, сдался. И я благодарен вам обоим: и вам , и ему, за то, что своим отношением привели Катю в мой дом…
Я прячу лицо на его плече, начиная тихо всхлипывать.
— Катя- мама, потому что любит моего сына. Потому что трижды спасла ему жизнь. Я люблю их, потому что ближе у меня никого нет. Ваша дочь не шлюха, если вы об этом…
— Да не говорила я этого… — шелестит мама. — Катюш… я, наверное, на такси к домику нашему заеду… и домой. Простите, Тимур…
Я слышу звук ее удаляющихся шагов."
"— Мама… — зову ее, оттолкнувшись от Кирова. Чувствую себя маленькой девочкой. Даже признание в любви Тимура меня сейчас совсем не будоражит.
— Мама! Ну ты же только приехала. И не поела. И с Демьяном не познакомилась…
Мама оборачивается. Переводит подавленный взгляд с меня на Кирова.
— Ты сама на выходных приезжай… — неловко улыбается. — В кафе у пасеки сходим… Как любишь.
С улицы раздаётся детский плач. Я дёргаюсь по привычке в его сторону.
— Заснул же вроде только… — выглядывает в окно Тимур. — Еле укачал.
Я, плюнув на все разборки и продукты, спешу туда, куда меня зовёт сердце.
К коляске.
Подхватываю Демьяна на руки, прикрываю одеяльцем, сажусь на лавку и прямо из-под футболки даю ему грудь. Ребёнок, повсхлипывав, успокаивается. Прикрывает глазки и начинает, причмокивая, дремать.
Мама с Кировым выходят на улицу следом за мной.
— Ты кормишь? — Ахает мама. — Но как?
— Чудо… — болезненно улыбаюсь и пожимаю плечами.
Обида и возмущение, что клокотали в груди ещё пять минут назад, затихают. Демьян меня умиротворяет.
— Ничего не понимаю, — шепчет мама, качая головой.
Подходит и присаживается рядом. Молчим.
Тимур, постояв с минуту, уходит в дом, оставляя нас одних.
— Сильно там сгорело? Домик наш… — Спрашивает меня мама и будто машинально укутывает ножки Демьяна. — Одеяла это ваши короткие современные. Будто на котят. Я твои сохранила…
Я поднимаю глаза на маму. Все-таки работает «секретное оружие». Хочется улыбаться…
— Сарай и беседка… — вздыхаю. — Тимур обещал, что как только уберут мусор, он начнёт отстраивать заново.
