В принципе, можно мужикам будет отдать. С руками оторвут. Но… — поворачиваю голову на сына, чтобы посмотреть чего притих.
Отбираю у него него изо рта Катину футболку и вздыхаю.
— Вот сожрать — это самый надежный вариант. Тут ты прав. А отдать — совсем не вариант… — беру со стола бутылочку и отдаю на растерзание Демьяну.
Сам смотрю в стену… и гоню прочь мысль о том, что сам могу жениться на няньке. Дать ей все, что нужно. Вот только что-то тебя заносит на поворотах, Киров. То ты открещиваешься от ребёнка, адекватно понимая своё положение, то вдруг собираешься подставить под удар двоих людей.
Совсем спермотоксикоз отключает мозги! Хотя, ради них, если бы я мог, то уже давно отдал бы Фролову землю, пусть подавится. Но там идёт стройка. Люди купили дома. Я, блять, со всеми ними не расплачусь…
Глава 17
Тимур
Сын отрубается у меня на руках прямо с бутылочкой в обнимку. Я перекладываю его в кровать и спускаюсь в кабинет, чтобы ответить на десяток пропущенных звонков. За то время, что я управляю компанией, выходной у меня первый раз.
Пару недель в больничке валялся, уезжал в отпуск, но выходной… та самая секретарша аж кофе подавилась, когда я попросил заранее документы на подпись собрать.
Телефон вздрагивает в руках входящим звонком.
— Алло… — отвечаю машинально.
— Ты ещё не созрел отдать мне мое? — Издевательски хрипит голос в трубке.
Замираю.
— Ты… — выдыхаю в динамик. И подавив в себе желание разразиться угрозами о кровавой расправе, я включаю запись разговора. — Решили почтить меня личным звонком, господин Фролов? Не могу сказать, что рад.
Более того, предпочёл бы общаться исключительно через юристов.
— Значит, не готов, — прищелкивает языком мой собеседник. — Ну что ж. Тогда будем разговаривать по-другому.
— Вы мне угрожаете, господин Фролов? — Четко наговариваю я компромат. Почти уверен, что пригодится. — Считаете, что я испугаюсь ваших «предупреждающих выстрелов» и верну ту землю, которую выкупил на аукционе?
— Господь с тобой, — ёрничает Фролов в ответ, — какие угрозы.
Я так, по-отечески к тебе. Говорят, проклято то место. Вечно всякая необъяснимая ерунда случается. Вот думал на себя удар перевести. У тебя все-таки семья. Кстати, соболезную. Сын без матери при нашей с тобой жизни — почти что сирота…
— Достаточно сантиментов, господин Фролов, — рявкаю, чувствуя, что ещё совсем немного и сорвусь. — Я не суеверен. Как и наша доблестная полиция. Вам ли, как законопослушному человеку это не знать.
