Немного облокотившись на парапет, она держит двумя руками кружку и делает из неё глоток, задумчиво глядя в темноту перед собой. Мне неожиданно и очень остро становится интересно, о чем она думает.
— Почему вы не спите, Катя?
Дергается от звука моего голоса и оборачивается, растеряно хлопая на меня глазами. Морщится. Жидкость из кружки проливается ей на пальцы. Видимо, горячая.
Я замечаю, что щеки девушки блестят.
— Ты плакала? — Перехожу на вкрадчивый тон. — В чем дело?
— Я… — пожимает плечами и виновато закусывает губу.
— Это личное.
— Расскажи… — предлагаю ей, а сам ловлю себя на бессовестной мысли, что тоже, вот так, как она хочу терзать ее нижнюю губку.
Женщина… чтоб ее!
— Все в порядке, я к ребёнку пойду, — пытается она снова от меня смыться.
Подаюсь вперёд и останавливаю ее за предплечье. Сжимаю.
— Ты хотела поговорить, — давлю интонацией и непроизвольно делаю глубокий вдох.
В штанах мгновенно твердеет от тонкого женского запаха то ли шампуня, то ли духов.
— Вы, наверное, устали, — лепечет Катя.
— Да и знаете про меня, наверняка, больше чем достаточно…
Чувствую под пальцами, как ускоряется ее пульс. Выставляет вперёд чашку, как щит.
Боится меня?
Да, я многое знаю. Но хочу кое-что более ценное. Ее мысли и эмоции. Моя избалованная мужская сущность давно в стойке, чуя что в девчонке меня ждёт целый пир.
— Демьян спит, — качаю головой и окончательно перегораживаю Кате путь к побегу. — И пол часа после практически недели без сна для меня ничего не изменят. Я внимательно тебя слушаю.
Девушка делает глубокий вдох и выдох. Поднимает на меня глаза и выпуливает с вызовом:
— У моего мужа будет ребёнок. Не от меня. В пятницу мы должны подать заявление о разводе. Я бы хотела выходной.
Грудная клетка Кати ходит от сбитого дыхания ходуном.
— Ты поэтому плакала? — Переспрашиваю резко.
Не знаю, какого черта, но меня окатывает от ее тирады волной ревности.
— Я просто устала, — добавляет дрожащим голосом и смахивает с лица выбившуюся прядь волос. — Надеюсь, сегодня будет спокойная ночь, и я посплю.
О бывшем мужике она, значит, думала…
— Иди… — сжимаю челюсти и делаю шаг в сторону.
Убираю от Кати руки и завожу их за спину. Иначе не удержусь и притяну к себя няньку сына. Почему меня так пенит ее ответ про мужа? Я же знал. Знал. А бешусь так, будто она моя женщина…
Не моя и никогда не будет. Да ещё боится меня девчонка и, судя по словам, сказанным в машине по дороге в больницу, презирает. К черту!
Отворачиваюсь, чтобы продышаться.
