Чисто машинально продолжаю иногда покачивать люльку, стоящую рядом на стуле.
— Ты не обижайся на Розу, — присаживается за стол Ляля и понижает голос. — Роза — она нам всем, как мама. Просто жизнь у неё тяжёлая. Жили не всегда хорошо, да и у Захара мальчики не получались, хоть ты тресни. А какой цыганский барон без наследников, сама понимаешь, — тихо хихикает. — Двух дочерей ты на кухне видела. Неля третьим беременна. Спит уже. Люба тоже беременна, а мы отдуваемся. Сегодня большую партию мяса в город отправили. Отдыхают.
— А ты? — Уточняю нерешительно.
— О, — расплывается в улыбке Ляля, — я — как раз жена самого младшего из сыновей. Нас ещё в шестнадцать поженили.
— Так, значит, сыновья у Захара есть? — Не понимаю я логики.
— Родной — только муж, — объясняет Ляля. — Он не от Розы. А старшие сыновья — усыновлённые из местного детского дома. И если мужа Роза приняла, — заговорщицки наклоняется ко мне ближе Ляля, — ну чувствовала вину перед Захаром что ли. То Альбину не приняла категорически. Все время ее «эта русская» называла.
А Аля мстила. Со школы по всем углам разносила, что мы тут сплошняком наркоманы, насильники и шарлатаны. Хотела, чтобы ее в интернат отдали. Ходила в джинсах, на крышу дома белье и юбки развешивала. С мужиками таскалась. Артур — это муж. Рассказывал, что к ним чуть ли не каждый месяц из опеки приходили. Но Захар — здесь человек уважаемый. Семью держит. Люди только сочувствовали ему. Смог с дурной дочерью договориться, что если школу хорошо закончит, машину ей подарит и за русского замуж пойти разрешит.
— Так, Альбина, — нервно сглатываю я глоток чая, — замуж вышла?
— Не успела, — морщится Ляля. — Захар заболел. Для нас вот с отцом его, — кивает на люльку с Демидом, — дома новые построил, чтобы мать с тетками не бросали. Конюшню в порядок привёл, хозяйство. Школу музыкальную отремонтировал. Я там танцы преподаю. Ну а землю… — разводит руками, — продал.
— Поняла… — шепчу и кошусь на малыша. — Так значит, этот малыш… Дважды наследник. Ох…
— Аля за Кировым увязалась, как репей, — продолжает рассказ Ляля.
— В постель к нему прыгнула, а потом объявила, что он ее первый мужчина. Захар рукой махнул. Сказал, чтобы забирал «так просто» и не возвращал.
— Да уж… — вздыхаю.
— После похорон Захару снова хуже стало, вот Роза и не в духе. Сегодня медсестра приходила, капельницу ставила.
— Медсестра? — Оживляюсь я. — Ляля, может быть у вас есть свой педиатр? Где вы детей лечите?
— А что случилось? — Хмурится девушка.
