В одиночестве накрывает личным. Вытираю руки и лезу в карман за телефоном. Нужно собраться с мыслями и перезвонить. На душе пусто и гадко.
Дрожащие пальцы скользят по экрану.
— Алло.., — откликается трубка родным голосом. Я зажмуриваюсь.
— Привет… — говорю тихо.
— Рад, что у тебя все хорошо, — достаточно прохладно отзывается муж. — У меня в пятницу будет окно между парами, можем доехать и подать на развод.
Вот так в лоб.
От слова ""развод"" у меня в груди все замирает. Я хватаюсь за столешницу пальцами и сжимаю.
Слёзы текут по щекам с новой силой.
— Я постараюсь, — говорю ровно, стараясь не выдать своё состояние.
— Кать… — слышу в динамике глубокий вдох. — Ты постарайся. Люда нервничает. Сама понимаешь, в ее положении нельзя…
Я что-то понимаю? А должна?
— Признаю, — продолжает муж, — сам виноват, что затянул. Нужно было сразу рассказать. А Люда решительная. Вся в деда…
— В деда? — Переспрашиваю эхом.
— Ну да, — зачем-то поясняет мне муж. — Люда — внучка Крылова.
Ну проректора по учебной части… — обрывается Рус на полуслове.
Слышу на фоне звон бьющейся посуды и голоса: свекрови и второй более молодой на повышенных тонах.
То есть, меня уже заменили оперативно и за сутки?! Ах, как я рада, что любезная Ирина Львовна не голодает!
От этого факта мне почему-то становится и смешно, и больно одновременно. Злой кураж заставляет стиснуть зубы и стереть рукавом слезы.
— Вещи мои, — рявкаю в трубку, — если будут нужны полки, сам сложи в пакеты и выстави на балкон, я заберу.
— Кать, — вкрадчиво говорит Руслан. Слышу, как он двигается по квартире, уходя подальше от громких голосов. — Я хотел, но там рассада же у мамы. Ей заходить и поливать неудобно. Короче, вынес пока в гараж. Так что, могу в пятницу привезти…
— Я позвоню, — обрываю диалог, слыша как в прихожей открывается дверь.
Сбрасываю звонок, прячу телефон и хватаюсь за нож, почему-то не желая, чтобы хозяин дома снова видел меня в растерзанных чувствах.
Это все лук. Да и вообще… что-то рано он. Врача привёз? Демьян только уснул…
Оборачиваюсь на звук мужских ботинок и вздрагиваю, видя в дверях не Тимура, а одного из его охранников. Рината, кажется…
Он хмур проходит в кухню слишком тяжелым шагом. Мое сердце успевает замереть от страха. Что-то случилось? Я чувствую.
— Себя и ребёнка собери, — без предисловий отдаёт мужчина распоряжение. — У Тимура проблемы. Поедете в безопасное место.
