Димке хотели кол за поведение влепить, но его отец пообещал статью об аукционе с фотками напечатать. И обязательно со снимком Федорчук. Поэтому она себе причесон и забацала. Просто ад у нее на голове сегодня, скажи?
Я промолчала. Если у меня когда-нибудь появится ребенок, ни за что не отдам его в так называемую элитную частную гимназию. Пусть посещает обычную школу с нормальными педагогами, которые хорошенько отругают его за опоздание на урок, двойку поставят за плохие знания и напишут замечание в обычном дневнике.
– Силу розовый с перламутровыми глазами! – объявила тем временем Инесса Леонидовна. – Первоначальная цена – пятьсот рублей.
Глава 28
– Какой он милый! – восхитилась Нюся. – Помнишь, как ты ему ручки-ножки пришивала?
– Непросто было, – улыбнулась я. – Набивка хорошая, Силу получился толстенький, умильный. И нам удалось ему улыбку вышить.
– Ушки тоже суперские. Знаешь, я к нему привыкла, – грустно сказала Анечка. – Он очень здоровски на столе смотрелся.
– Да, – вздохнула я, – придавал комнате уют.
– Пятьсот. Кто больше? – задорно выкрикнула педагог.
– Тысяча! – набавила мать Кати.
– Полторы! – выкрикнула родительница Лены.
– Две!!
– Три!!!
– Тетя Таня, неужели наш любимый Силу достанется Голубевой? – зашептала Нюся. – Он же ей совсем не нужен, Ленка его вышвырнет.
– Четыре! – заорала Серебрякова.
– И еще пять сотен, – не сдалась Голубева.
– Ленка нашему розовому пушистику глазки отрежет и на кофту пришьет, – всхлипнула Нюся, – умрет он слепым в мусорном бачке.
Мне стало до жути жаль Силу. Так старалась, когда вышивала у него на личике улыбку, а на руках пальчики… И что? Игрушку точно отправят в помойку.
– Шесть тысяч! – прозвучало в зале.
– Вот она, бедность, – сдавленным голосом произнесла Анечка, вытирая нос кулачком, – нет у нас денег, не можем Силу выкупить. Не надо было его отдавать на аукцион. Ну, поставили бы еще один двойбан… Ну, упаду в рейтинге… Плевать. Силу важнее.
– Семь за уродца! – воскликнула Голубева.
– Мамаша Ленки его уродцем обозвала! Вот, блин… Сама такая! А наш Силу красавец. Тетя Таня, он на меня смотрит, прямо как человек. Боится смерти-и-и-и…
Нюся тихо заплакала.
– Десять! – неожиданно для самой себя выкрикнула я.
Весь зал уставился на меня.
– Тетя Таня… – ахнула Нюся.
Мать Лены открыла рот…
– Двенадцать! – объявила я.
Голубева надула щеки, но промолчала.
Инесса подняла молоток.
– Раз-два-три! Продано.
Аня схватила меня за руку.
