– Много вещей не набирай. Новые куплю.
– Зачем новые? – отходит на несколько шагов. – У меня достаточно вещей. Если будет нужно, я сама куплю.
– Какая ты самостоятельная, – усмехаюсь.
Там, где не надо.
Лучше бы сама на колени встала, расстегнула ремень и взяла мой напряженный член в рот.
Обрываю эти мысли. Чувствую, рядом с ней и так завожусь. Не время сейчас.
А она разворачивается и уходит.
Сука.
Иду за ней. Без присмотра не оставлю. Черт знает, чего еще эта самостоятельная сучка выдумает.
Вижу, как пиджак мой стягивает и отбрасывает.
Шкаф открывает, вешалки перебирает. Да, нарядов у нее хватает.
Она вдруг оборачивается.
– Ты… – осекается. – Мне переодеться нужно.
– И что?
– Выйди… пожалуйста.
Я опираюсь на дверной косяк. Даю понять, что никуда уходить не собираюсь. Пускай при мне одежду меняет.
Чего я там не видел?
8
Девчонка застывает. Смотрит на меня. Нет, не просто смотрит. Прямо взглядом прикладывает. Переодеваться не торопится.
А я ее изучаю.
Платье это никуда не годится. Ноги напоказ.
Задница слишком сильно обтянута. Для кого сучка так вырядилась? Новых ухажеров искала?
Ей и раздеваться нет смысла. Считай, что уже голая. Эта черная тряпка мало что прикрывает. Только дразнит."
"Ладно еще сейчас. При мне. Тут можно. Но на люди в таком наряде точно не выпущу. Нечего всяким долбоебам на мое слюной капать и облизываться.
Она чуть вздрагивает. Плечом ведет и на шаг в сторону отходит. Хватает что-то с вешалки, после – с полки. Жесты у нее раздраженные. Видно, вся взвинчена.
А дальше девчонка делает еще несколько шагов и открывает другую створку шкафа, встает за ней так, чтобы я ничего не видел. Только потом начинает менять шмотки.
Вот зараза хитрющая. Теперь за этой загородкой одеждой шуршит.
– Чего прячешься? – хмыкаю. – Все равно ночью раздену. И спать ты будешь со мной в одной постели.
– Что? – опять замирает, тонкие брови в момент сходятся над переносицей. – Ты же сказал, подождешь, пока я сама… соглашусь.
– Я про трах говорил, – усмехаюсь.
– Но как ты… – запинается, пухлые губы поджимает так, что рот превращается в одну тонкую линию, а потом вдруг выпаливает: – У меня есть своя жизнь.
Я не могу опять остаться у тебя.
– Силой свое не возьму. Так в чем дело?
– А это, – задыхается от возмущения. – Это – не силой? Заставлять жить с тобой. Угрожать, что разденешь, принудишь спать вместе.
Ну охуеть. Все ей, блять, не так.
В тюрьме я и правда перебрал. Оголодал. Да ещё и она такая. Сильно взбудоражила. Ее глаза. Губы.
