– Должны быть другие доказательства, – говорю.
Киприот качает головой.
– Ничего нельзя обнаружить, – заключает твердо. – Думаете, я не пытался раскрутить этот вариант? Громкое дело. Если доказать его вину в тех событиях, то остальное по цепи потянется.
Ни одного свидетеля в живых. Дикий не в счет. Он ни черта не видел. А если бы и мог вспомнить какую-то важную информацию, кто бы стал слушать бывшего зэка? Еще и главного обвиняемого.
– Где записи взял? – повторяю.
– У программиста, который ими занимался, – мрачно отвечает Раптос.
– Но этот человек уже давно мертв.
Без старых видео через новые ничего не доказать.
Опять тупик.
– Про Испанию новости не дошли? – спрашиваю.
– Нет, – хмурится Раптос. – А что в Испании?
– Тебе виднее, каких схемы твой клиент через Шейха мутит. Теперь ему придется набирать новые бригады продажных ментов, – бросаю взгляд на часы. – Этих прямо сейчас пакуют.
Через Колесникова многое вскрылось. Поэтому мой помощник как законопослушный гражданин обо всем сообщил.
Шейх сам не знал, что дорогу мне перешел дважды.
Когда на чужой магазин пасть раскрыл и когда “силовики”, с которыми он давно общий бизнес мутил, уничтожили родителей моей женщины.
Схема по наследству в Испании тоже через него шла. Пусть и косвенно. Шейх не просто рядом с ментами терся. Он давно был связующим звеном.
– Вы зашли на опасную территорию, господин Черный.
– Не я.
Тут другой игру развернул. Решил, все и везде схвачено. А теперь расклад идет так, что ему не понравится.
– Вы даже не представляете, на каком уровне находится мой клиент.
Против кого вы начали войну. Если бы вы знали, то бросили бы эту безумную затею.
– Так скажи, – наблюдаю за его реакций. – Кто он? Президент?
– Хуже, – заключает Раптос после долгой паузы. – Вы что, пытаетесь вызвать его на личную встречу? Плохая идея, господин Черный. Он не покажется, привык быть за кадром.
Покажется. Еще как. Когда придет время, когда я закончу то, что начал.
+++
В полночь прибываю на место, которое назначил Макар. Именно здесь десять лет назад произошла резня.
Клуб закрылся. Помещение пытались продать, но дурная слава отпугивала всех потенциальных покупателей. Здание снесли. Теперь тут возвышается заброшенный склад.
Выхожу из тачки, направляюсь к железной двери.
Забиваю единственный возможный код. В тот же момент раздается щелчок. Я не сомневался, что только эта дата пойдет.
День рождения. И день смерти.
Под ребрами скребет. Перед глазами до боли знакомое лицо. Смех отбивается в ушах.
