– Валерий Никитович Груздев, заведующий отделением экстренной хирургии, доктор медицинских наук, – прочитал вслух Макаров. – Понятно.
– Мила только что разговаривала, – вмешалась я, – ей еще можно помочь, искусственное дыхание сделать."
"Доктор опять наклонился над женщиной:
– Бесполезно.
– Вы просто не хотите ничего предпринимать, – возмутилась я.
– Что нам теперь делать? – прошептала бортпроводница.
Груздев выпрямился:
– Не впадать в панику. Ничего не сообщать пассажирам. В бизнес-классе толпа иностранцев, они не понимают, о чем мы беседуем, и вообще все спят.
Труп находится в первом ряду кресел, мимо могут пройти в туалет только ВИП-пассажиры. У вас есть мешки с почтой?
– Да, – кивнул Макаров.
Врач натянул на голову Милы плед.
– Бросьте мешки на свободное место около тела. Дарья сядет там, где сидела до того, как переставили Мотю. Перевозку с чихуахуа поставим в проход. Правилами так поступать запрещено, но у нас ведь особый случай. Сомневаюсь, что Дарья согласится лететь до Москвы, сидя рядом с покойницей.
Стюардесса посмотрела на пилота:
– Мы можем переместить тело в…
– Нет, – резко перебил девушку Валерий Никитович, – нельзя ее трогать!
– Почему? – рассердилась я.
– Она что-нибудь ела, пила незадолго до смерти? – задал вопрос врач.
– Я принесла ей успокаивающие капли, – пролепетала бортпроводница, – и дама их принять не успела.
– Мила проглотила какое-то лекарство, – вспомнила я. – Вы устроили в салоне истерику, она очень испугалась, а когда из экономкласса раздался крик: «Падает», она решила, что самолет рушится.
Я пыталась разубедить ее, но Мила меня не слушала, выглядела безумной.
– Сильно побледнела или покраснела, бегающий взгляд, суматошные движения, бессвязная речь? – перечислил Груздев. – Жаловалась на жар, потом на озноб?
– А вы откуда знаете? – удивилась я. – Все верно, но Мила говорила очень тихо, даже я ее с трудом расслышала.
– Я перечислил вам далеко не все симптомы панической атаки, – пояснил Валерий Никитович. – А что она проглотила?
– Понятия не имею, – пожала я плечами.
– Вытряхнула пилюлю из таблетницы, потом швырнула ее на пол, вон она валяется.
Стюардесса хотела поднять круглую коробочку.
– Нельзя, – резко сказал Груздев. – У вас есть перчатки? Надеюсь, хлеб-булочки вы раскладываете на тарелки не голыми руками?
– Катя, принеси, – велел пилот.
– И новый полиэтиленовый пакетик, – велел Груздев.
Я слегка напряглась:
– Хотите упаковать улику?
Хирург приподнял брови:
– Да.
