Луиза прошептала: «О нет! Владимир мне сказал, что она услышит мой голос и уйдет на тот свет мирно, без горечи и обиды, я обязана выполнить последний долг дочери. Обязана! Я иду в самолет. Молись за меня! Поль, я никогда не говорила тебе, но сейчас скажу: «Ты – мой единственный друг, ты мне как брат. Спасибо за все. Я очень тебя люблю».
Эвиар опустил голову и обхватил ее руками:
– Получается, что это я убил Луизу. Не следовало давать ей денег на билет. Кроме как у меня, девочке негде было взять нужную сумму. Она могла бы сейчас жить.
Поль заплакал, Лоретта кинулась к мужу и обняла его:
– Милый, ты здесь ни при чем! Луизу лишил жизни страх.
– Ей показалось, что лайнер падает, – кивнула я. – В салоне, кроме Маковецкой, был еще один безумный аэрофоб, врач, он затеял скандал. Я тоже раньше побаивалась самолетов и, будучи не воцерковленным человеком, всегда молилась во время взлета и посадки.
– Весь атеизм испаряется при попадании в зону турбулентности, – усмехнулся Николя.
– Но когда дети перебрались жить во Францию, я стала курсировать по маршруту Москва – Париж часто и привыкла, теперь спокойно сижу и играю на айпаде.
Но истеричный доктор выбил и меня из колеи. В особенности неприятно стало, когда в эконом-классе кто-то заорал: «Падает». Стюардесса начала нас успокаивать, объяснила, что у пассажира из багажной полки выпал маленький чемоданчик. Я успокоилась, а врач пошел вразнос, обнял свою собаку…
– Собаку? – удивился Николя.
– Он возил в Париж на выставку чихуахуа, – объяснила я, – хвастался, что она там заработала кучу медалей, лучший представитель породы и так далее.
Маленькая такая, с купированным хвостом.
– У чихуахуа не отрезают хвосты, – возразил Николя. – У моей сестры зоомагазин, я волей-неволей стал спецом по кошкам и собакам. И Евросоюз запретил делать эту операцию. Пассажир вез пса другой породы.
– Нет, – настаивала я, – точно помню, у него был или была, не знаю, как правильно сказать, чихуахуа. Впрочем, какая разница, что за пес сопровождал врача? Важно другое – поведение владельца пса.
Валерий прижал к себе любимицу и сказал: «Мы падаем, лучше самому задушить собаку, чтобы не мучилась, когда о землю шмякнемся». Помнится, мне захотелось стукнуть паникера по башке термосом, из которого бортпроводница наливала чай. А Луиза зашептала: «Пора, пора, все, мне пора», потом вытащила из сумки коробочку, вытряхнула оттуда пилюлю и закрылась с головой пледом. Дочь Сергея Петровича покончила с собой, но ее довел до суицида психотерапевт.
