Его манеры и взгляд, который он, как бы между прочим, устремил на меня, говорили о многом. Я видела неподдельный интерес в серых глазах, но была слишком зла на мужчину за то, что привлек к своему сватовству кумушек. Не то чтобы я имела что-то против них, но мне казалось, что наша предстоящая помолвка и свадьба должны касаться только нас двоих. А теперь, я в этом была уверена, уже завтра вся столица будет знать о том, что мы с Финчем собираемся пожениться.
После приветствий, все сели за стол. Сэр Генри галантно ухаживал за мной и кумушки умилялись его манерам.
Только я одна казалась себе мрачной и недовольной, что, конечно же, не укрылось от самого опекуна.
— Что случилось, Элизабет? — спросил он шепотом, когда чуть склонился надо мной, якобы поправляя стул.
— Я думаю, мы поговорим об этом позже, милорд, — ответила я, — когда уедут наши гости.
— Как скажете! — он распрямил спину и как-то внимательно посмотрел на меня.
Я выдавила улыбку и обратилась к сидящей рядом леди Чилтон, спросив ее про ее племянника, с которым имела честь танцевать на балу в королевском дворце.
Спросила не потому, что сильно интересовалась его буднями, а только для того, чтобы поддерживать видимость светской беседы и немного отвлечься от серых мыслей, витавших в голове.
Весь обед леди Аштон следила за мной, считывая мои эмоции, словно эмпат. Она поглядывала и на сэра Генри, который сегодня был удивительно говорлив и охотно развлекал дам, если у меня заканчивались темы для разговора. Я впервые видела, чтобы опекун так много говорил.
Обычно он был скуп на слова, а тут.
Обед пролетел незаметно, а затем лорд Финч пригласил всех нас в гостиную, чтобы провести там время за продолжением беседы.
Я шла следом за леди Аштон. Болтливая Эмма Чилтон подхватила Финча под руку и теперь шествовала во главе нашей процессии, не переставая разговаривать. Но я не слушала ни ее, ни Финча, который пытался вставить хотя бы одно слово в бурный поток словоохотливой леди Эммы, а под конец просто сдался и лишь молча слушал изливаемую на него информацию о жизни столицы и королевской свиты.
Лорд Дознаватель был в этот день чрезвычайно мягок и любезен, и у меня появилось стойкое ощущение, что старается опекун только ради меня. Это показалось странным.
— А вы знаете, — начала леди Аштон, когда мы сели на диван, а лорд Финч занял единственное кресло в гостиной, — что Его Высочество сменил в своем экипаже всех лошадей. Купил дорогих, чистокровных из Азамата.
