Я не могла понять, когда он успел заказать подобную красоту!
На бархатной подушечке лежало колье из изумрудов с огромным камнем в середине, и серьги в комплект, похожие на зеленые слезы, и я ни на секунду не сомневалась в том, что цвет огромного камня будет под цвет моих глаз.
— Вы позволите? — спросил Финч и я кивнула.
Он достал украшение и зашел ко мне за спину. Холодные камни обвили шею, горячие пальцы справились с застежкой и, словно бы ненароком, задержались на моей коже, обожгли до мурашек.
На секунду забыла, как дышать, погруженная в ощущения чего-то нового, сводившего с ума. Затем опекун забрал у меня коробочку, и я надела серьги.
— А теперь, пойдемте наверх! — он снова предложил мне руку.
Артур, следивший за нами сверху, не скрывал своего разочарования. Мне же было все равно. Я никогда не выказывала ему предпочтение, да и сам Артур не делал намеков, что имеет на меня какие-то виды, так что обид между нами двоими быть не могло.
Мы прошли в раскрытые двери, ворвались в яркий свет из темноты.
Насколько я поняла, мы с лордом Финчем прибыли последними на бал, который, впрочем, пока еще не начался.
Огромный зал был заполнен разодетыми дамами и кавалерами. В этом никаких изменений я не заметила. Высокие колонны с золотыми узорами, спиралью поднимающимися вверх, подпирали свод, расписанный белоснежными облаками. Повсюду горели свечи, под потолком огромная люстра с магическим светом сияла бриллиантами капелек-подвесок. Аромат цветов, корзины с которыми были расставлены по углам зала, наполняли воздух сладкими запахами.
Многочисленные окна в человеческий рост были расшторены и ночь смотрела в зал своими черными глазами. Где-то вдалеке играл оркестр, но я не видела его. Всюду шуршали платья, раздавался звон бокалов, частый смех и гул голосов. Изменилось до ничтожного мало с тех самых пор, когда я маленькой девочкой была на таком бале, всего-то час, больше мама не разрешала нам здесь находиться.
Артур оставил нас и растворился в толпе, а Финч отчего-то взял меня за руку и переплел наши пальцы, а затем чуть сдавил их.
Не больно, но ощутимо.
— Мне надо переговорить с вами, Элиза, после бала. Это срочно!
Я улыбнулась. Еще один хочет поговорить со мной и тоже срочно! Чудеса, да и только! И если от принца я могла ожидать чего-то предсказуемого, как признание в любви, которой нет, то о том, что собирался мне сообщить опекун, я понятия не имела.
