Иначе недолго дошагать до лазарета с растяжением какой-нибудь неожиданной части тела, о которой и не подозреваешь, что она может растягиваться. К примеру, с растяжением локтя. Такое вообще существует?
Тут я призадумалась, откуда появилась внезапная неуклюжесть, и, сложив формулу проявления неявного, принялась проверять одежду. От раскрытой ладони исходил синий свет, на ткани проявлялись пятна и следы от магических заклятий, вытравленных алхимическими эликсирами в прачечной. На узких брюках белыми подтеками, невидимыми невооруженным взглядом, показались следы от яда хиллиса.
В прошлом году, во время спуска в Разлом с профессором Зигмусом, я вытаскивала за шкирку второкурсника, провалившегося в гнездо этих ядовитых слизней с когтистыми конечностями. Ткань на брюках пропиталась их муцином. Пришлось неделю пить сильные противоядия и ходить с расширенным сознанием. Не стоило, конечно, сбегать тогда из лазарета ради защиты курсовой по охранной магии. Все равно получила четверку и потом пересдавала.
Я свернулась в три погибели, все же рискуя что-нибудь себе потянуть, и наконец нашла на штанине маленького черного паучка. Кто-то одарил меня проклятьем мгновенной неуклюжести!
— Детский сад… — процедила я и уничтожила вредоносную магию простым магическим разрядом."
"— Воттер, тебя скрючило? — раздался насмешливый голос Рэдвина.
Даррел стоял с двумя стаканчиками из плотного имбирного теста, в которые вместо обычных кружек наливали горячий кофе. Стаканчики тетка Берта выпекала сама, выставляла на стойку высокой башней и дразнила народ.
Вкусняшка, понятно, доставалась только тем, к кому она благоволила. Видимо, Рэдвин ходил в любимчиках.
— Разминаюсь перед зачетом, — проворчала я, бросив на него недовольный взгляд. — Меня слегка прокляли неуклюжестью.
— Проклятье из младшей школы? Ты кому-то плюнула в еду? — хмыкнул он, передавая мне кофе.
Я посмотрела в содержимое этого самого съедобного стаканчика с большим подозрением. По поверхности темного дымящегося напитка плавала тающая пенка.
— Людей, занимающих первые строчки в учебных рейтингах, никто не любит.
— У меня плохая новость, староста, — снисходительно улыбнулся Рэдвин. — Никто, кроме тебя, не следит за рейтингами. Тебя просто не любят.
— Очень приятно, Даррел! Спасибо, — скривилась я.
— Тебя считают высокомерной, Воттер.
— Удачный комплимент, чтобы стать трупом, Винни… — заметила я.
— И успешной.
— Ладно, живи, — надменно отозвалась я и прихлебнула кофе.
