Я вытащила из шкафа первое, что попалось под руку, в коридоре между тем раздался женский смех. Мне попалась футболка с надписью на спине «Последняя чистая футболка», которую Оливия подарила в ответ на набор разноцветных носков «неделька», и короткие красные шорты в ромашку. Однако времени капризничать особенно не было. Надела, что достала, и открыла дверь.
С ухмылкой скрестив руки на груди и прислонившись поясницей к подоконнику, Даррел напропалую заигрывал с двумя девушками из соседней комнаты, которые, между прочим, вчера вычитывали нам за непотребный шум.
В общем, брал их пачками. Все трое посмотрели на меня, и в коридоре воцарилась гробовая тишина.
— Все готово, — кивнула я.
— Увидимся, Рэдвин, — с милыми улыбками попрощались с ним девушки и, схватив друг друга под руку, двинулись к выходу.
Он вернулся в комнату. Пока я с помощью магии подвешивала в воздухе платье, чтобы было удобнее разглаживать мятый подол, Рэдвин протянул:
— Завтра захочешь постирушки?
— Ты о чем? — не поняла я."
"— Футболка у тебя забавная, — намекнул он на надпись и закатал рукава джемпера, открыв крепкие запястья с тонкими кожаными браслетами.
На тыльной стороне ладони по-прежнему светился тревожный алый знак.
Вряд ли, предлагая загадать Даррелу сумасшедшее желание, Оливия имела в виду глажку платья, но с самым невозмутимым видом, словно ничего особенного не происходило, он отутюживал подол с помощью заклятья. От его ладоней в воздух шел пар, пахло горячей тканью. Когда последняя морщинка исчезла, алый знак потух.
Я выдохнула от облегчения. Казалось, этот хверсов символ так и будет светиться!
— Похоже, я справился, — прокомментировал он, и только-только выглаженное платье свалилось на пол небрежной горкой.
Мы одновременно склонились за ним, шибанулись лбами и отпрянули друг от друга. Застонав, я растерла ушибленное место, но только потянулась за платьем, как мы снова едва не впечатались лбами.
— Я подниму! — резко выпалила я и, схватив с пола платье, хорошенько его встряхнула.
И оно разобралась на составляющие.
Рукава отлетели в разные стороны, белая кружевная полоска, пристроченная к подолу, отвалилась. Да и сам подол, отделившись от верха, плюхнулся мне под ноги. Потеряв дар речи, я смотрела на жилетку в своих руках с торчащими по швам нитками. Последней горестной нотой с нее, как размытая гуашевая краска, оставив белые следы, потек вышитый на груди цветочек.
— Даррел… — выдавила я.
— Я просто его погладил! — расставив руки, прокомментировал Рэдвин.
