Немедленно! Не возвращаясь в академию!
Судя по тому, с каким выражением Элайджа цедил по слову, последнее его особенно впечатлило. Торжественно клянусь, что никогда больше ни при каких обстоятельствах не буду давать советов! Никому! Одного довела до провинциальной дыры, другого — до Симеленты.
— Вы ее выставили? — осторожно уточнила я.
— Напротив, — хмыкнул он. — Взял личной помощницей. В моей приемной явно не хватало столь… интересной особы. Но вопрос не в этом. Вы еще кому-нибудь из друзей советовали попроситься ко мне на работу?
— Клянусь! Ни одной Симеленты в вашей приемной больше не появится! — уверила я.
— А кто-нибудь менее уникальный? — уточнил Элайджа.
— Она единственная, — уверила я.
— Благодарю, — с явным облегчением в голосе вымолвил Даррел-старший. — Передавайте привет Рэдвину и приезжайте после выпускного бала в поместье. Я прослежу, чтобы из библиотеки исчезли все поэтические сборники.
Мы попрощались, и он отключил вызов.
— Твой брат приглашает погостить в поместье после выпускного бала, — объявила я Рэдвину.
— А я надеялся, что мы вдвоем съездим к твоим родителям, — заметил Рэдвин.
— Мама будет в восторге, — немедленно согласилась я. — Думала, ты никогда не предложишь познакомить тебя с родителями.
За разговором я не заметила, как мы добрались до доски объявлений. Рэдвин аккуратно сдвинул народ с дороги, чтобы кто-нибудь случайно не толкнул меня локтем. Возле щита с задумчивым видом стоял Николас Блайк. Я слышала, что уже сегодня он отправлялся в Салигард. Еще одна жертва доброго совета!
— Без изменений? — бодренько спросила я, пристраиваясь рядышком, и не увидела своей фамилии на первой строчке.
Впрочем, Блайка на ней тоже не было. — Какого хверса?
Не веря собственным глазам, я приблизилась к объявлению и провела по строчкам пальцем, пытаясь отыскать себя в списке студентов. Да лучше бы вообще не находила!
— Николас! — воскликнула я. — Ты тоже это видишь? Мы… мы…
Никогда не заикалась, но вот случилось.
— Наши рейтинги сильно упали, — невозмутимо прокомментировал Блайк.
— Сильно упали? — Я едва не задохнулась от возмущения. — Да мы делим тринадцатую строку!
— Не самая удачная цифра, — философски заметил Ник. — Но будем работать с тем, что есть. Не падай духом, Катарина. Ты все еще одна из лучших.
Я смотрела на позорную строчку и не находила в голове слов, одни непечатные буквы. Да и те вразнобой.
— Вот что такое любовь, — вздохнула я, — это провал во вторую десятку.
— В прямом смысле этого слова, — согласился Ник.
