Я не хочу быть вашей должницей.
— Подумайте хорошо, — настаивал он. — Предложение в любом случае в силе.
— Какое предложение? — прозвучал ледяной голос Рэдвина.
На мгновение сердце замерло, а на затылке без преувеличений зашевелились волосы. Я обернулась через плечо. Уперев руки в бока, Рэдвин стоял в кухне и буравил нас ледяным взглядом.
— Пытаешься подкупить мою девушку? — спросил он у Элайджи, а потом обратился ко мне: — Дай мне знать, если он тебя обманет и не расплатится.
— Мы просто разговаривали о жизни, — с невозмутимым видом заявил Элайджа.
— О планах на будущее.
— Обсудили все общие планы? — резким тоном спросил он. — У Катарины в принципе слабость к планированию. Надеюсь, ты составила список, что именно должна мне сказать. Если нет, то составь, чтобы ничего не забыть. Приятного аппетита, дорогие мои.
Рэдвин развернулся и твердым шагом вышел из кухни.
— Да хверс вас всех раздери, — пробормотала я, устало потерев переносицу. Башка начала трещать как проклятая.
— А вы, оказывается, умеете сквернословить, — усмехнулся Элайджа.
— Научилась, когда познакомилась с вашим братом. — Я слезла с высокого табурета на пол и нервной рукой огладила собранные в хвост волосы.
— На вашем месте, я дал бы Рэдвину остыть, а потом пришел объясняться, — сдержанно посоветовал Даррел-старший.
— Повезло, что вы не на моем месте, — буркнула я и бросилась догонять своего разозленного парня.
Поднимись он на второй этаж к себе в комнату, вряд ли мне удалось бы его найти. Но, к несчастью, я сумела нагнать Рэдвина возле лестницы.
— Постой, пожалуйста! — попросила его. — Я должна объяснить, что именно ты услышал в кухне. Давай поговорим.
— Поговорить? — Он развернулся ко мне всем корпусом. — Что ж, давай поговорим, Катарина.
Сжав мою руку чуть повыше локтя, Рэдвин потянул меня в сторону библиотеки. Комната оказалась уютной. Стены от пола до потолка были спрятаны за книжными стеллажами с открытыми полками и стеклянными витринами. В центре стоял массивный письменный стол, возле эркерного окна — глубокое кожаное кресло.
На стене висел большой потрет семьи Даррелов: рыжеволосая мать, светловолосый отец с прозрачно-серыми глазами и трое детей разного возраста, до смешного похожие внешне. Ругаться под этим портретом было кощунственным актом вандализма, но мы не отходили от традиций Даррелов.
— Что ты хотела сказать? — нетерпеливо спросил Рэдвин."
"— Во-первых, я не хочу ссориться из-за дурацкого недоразумения, — начала я.
— Отлично, — резковато заключил он.
