Никто не станет ничего делать против твоей воли, — бархатным голосом произнёс Ричард, и внутри все задрожало.
Смотря на Дэвида, чувствовала, как тёмный взгляд брюнета скользил по моему лицу, блуждал на моих приоткрытых губах. Казалось, он словно касался их пальцами. Сглотнув, провела по ним языком, увлажняя.
— Обещай, — повернулась к Ричарду и посмотрела ему прямо в глаза, пытаясь уловить малейшую ложь. — Обещай, что сдержишь слово.
— Обещаю, — тут же ответил он мне, не отводя своего взгляда.
Отставив в сторону бокал, протянул ко мне руку и кончиками пальцев мягко коснулся лица.
Не шелохнулась даже. Как под гипнозом смотрела на него. Млела от его поглаживаний, ласк, не сдерживая хриплый, вырывающийся из груди стон удовольствия.
Нужно было продолжить игру. Задать им двоим множество вопросов, но желание испытать то, что уже познала с ними ранее, было в разы сильнее.
Провела ладонью по едва заметной тёмной щетине Ричарда. Коснулась пальцами его нежных губ… Хотелось снова попробовать их на вкус, ощутить их мягкость, терпкий, чуть горьковатый вкус…
— Разденься, — сквозь туман услышала Дэвида.
— Сними с себя платье, маленькая, — его голос сумел пробраться в моё сознание.
Чуть подрагивающими пальцами послушно освободила плечи от бретелек платья, которые тут же плавно сползли вниз, оголяя, изнывающие от возбуждения, полушария.
Ни капли не смущалась. Как завороженная продолжала смотреть в глаза Ричарду, будто пытаясь отыскать в них истину…
— Умница, Колибри, — с хрипотцой смеялся Дэвид и, словно дразня, коснулся моей обнаженной спины.
— Теперь вы… оба… — улыбаясь, смущённо прошептала, повернувшись к блондину.
Но какой-то бешеной силой меня тянуло к Ричарду, и я вновь посмотрела на него. — Хочу видеть вас, — поднесла ладони к своей груди, пытаясь скрыть свою наготу и реакцию своего на них тела.
— Оставь, — остановил Ричард, убирая мою ладонь в сторону. — И не думай больше ни о чём, — мягко добавил, медленно избавляясь от своей рубашки.
Он был прекрасен. Дразнил своим видом.
Лишал меня рассудка. Не удержалась и взглядом прошлась по его каменному прессу, грудной клетке, косым мышцам на бёдрах. Любовалась каждой клеточкой его тела, каждым изгибом, как зачарованная.
— Теперь ты, Дэвид, — отвела взгляд и проговорила чуть громче, чтобы скрыть свою неловкость и разгорающееся, словно пламя, дикое желание.
— А я уже… — отозвался он, заставляя на него посмотреть и залиться румянцем.
Голый. Он был абсолютно обнажён. Без единой детали одежды.
