Отдышавшись подняла на дьявола свой взгляд, желая ему высказать, какое он ничтожество, но боковым зрением в крошечном тусклом окне уловила движение, и меня словно парализовало.
Пришли…
Теперь я не одна. И только самому Всевышнему было известно, кто через пару мгновений останется в живых…
Глава 18
Даже не сомневалась, что мне конец. Со связанными руками защитить я себя не сумею. Оставалось лишь ждать и… молиться.
В голове плыло от волнения. Паника захлестывала, но я не могла себя выдать раньше времени. Кто бы ни был снаружи, ему требовалось время, на то чтобы совершить свой ход.
— Как тебя зовут? — старалась говорить ровным голосом. Посмотрела на мужчину, который ничего не замечал, и продолжал проверять свою оружие.
— Генрих, — ухмыльнулся, бросив мне в ответ. — Самый старший из ныне имеющихся на земле Фостеров.
— Генрих, — проговорила я, намеренно продолжая его отвлекать. — Ты бы мог решить всё иначе. Твой план настоящее безумие… — пыталась его образумить.
— Не тебе меня учить как правильно, — резко выплюнул он.
— Не ты столько лет жила в нищете при имеющемся внушительном семейном капитале, — прищурив глаза, прошипел он, ступая ко мне.
— Я ничего не знаю о ваших тайнах, но то, что ты задумал, немыслимо. Братоубийство — тяжкий грех. Одумайся, — воскликнула, стараясь не смотреть в окно, где снова промелькнула чья-то тень.
— Заткнись, дрянь! — рявкнул он, схватив меня за волосы. — Не тебе мне говорить о грехах, подстилка для двух ублюдков… — процедил у моего лица.
— Ты заблуждаешься, — пискнула, сглатывая страх и панику.
Я вывела его на гнев, и теперь сладко мне не покажется. Одно обнадёживает, что за стенами хижины мой спаситель, кем бы он ни был.
— Думаешь, что я ничего не знаю? — захохотал неожиданно. — Тебя держат для определенных целей — трахать! Не строй из себя невинность.
Я была в ужасе, что даже оскорбления не воспринимались моим разумом. Все мысли были о том, что произойдет буквально через мгновение, ведь за дверью стоял Ричард. Его лицо показалось у окна и тут же исчезло, заставив моё сердце биться на пределе.
— Генрих, ты рехнулся. Опомнись, уверена, всё можно решить иначе… — настаивала я. — Браться Фостеры ни в чём не виноваты…
— Виноваты! — рявкнул он, сильнее стискивая мои волосы на затылке. — Все поплатятся… как уже это сделала моя никчемная мамаша…
— Боже… — прошептала, лишаясь рассудка. — Отпусти… отпусти меня… — разрыдалась от услышанных слов.
Он… этот подлец убил собственную мать.
