В нос ударил резкий запах конского навоза и сена. Тусклый свет едва пробивался в помещение, но я сумела без труда понять, что нахожусь в прославленной на весь город конюшне Фостеров.
Осторожно продвинулась вперёд и, увидев огромные валуны высушенной травы, юркнула за них, намереваясь там спрятаться.
Едва я успела укрыться, как дверь пронзительно скрипнула, заставив меня всхлипнуть и крепко зажать ладонями рот.
— Эмма, я знаю, что ты здесь. Выходи! — раздался мужской голос, как выстрел, от которого спина тут же покрылась холодным, липким потом.
— Нет? — хмыкнул он, словно развлекаясь. — Ну, тогда я сам тебя найду, маленькая, — посмеялся, продолжая свою вопиюще жуткую игру.
— Один — это смерть, — произнес он, и я с ужасом прикрыла ладонями уши. — Два — рождение, — его хриплый голос становился всё ближе.
Боже, это же… строчки из самой страшной детской считалочки, которую я боялась до мурашек.
Шаги были тяжёлыми, пугающими. Подошвы его сапог зловеще поскрипывали, ввергая меня в дикую панику.
— Три — это ветер, четыре — свечение, — смакуя каждое слово, сделал ещё несколько шагов. Остановился у стойла одного из жеребцов, которые в тревоге били копытами о каменное напольное покрытие.
Почему больше не двигается? Чего ждёт? Он будто намеренно тянул время, трепля за гриву породистого мерина. Тишина становилась подавляющей, невыносимой.
Было нестерпимо непросто сидеть и ожидать своей участи. Решила спиной отползти поглубже, зарыться в солому, но я только все испортила.
Создала дикий шорох, чем явно повеселила мужчину.
— Пять — огонь и шесть — вода, — ухмыльнулся, развернулся на шум и стал двигаться в безошибочном для него направлении…
— Семь — веселье, восемь — беда, — продолжал нараспев, медленно. Он бы совсем близко, что мне казалось, я слышала его тяжёлое дыхание.
— Девять и десять — иди ко мне сюда, — стремительно приблизился, неожиданно резко склонился надо мной и прошептал у самой моей шеи: — Попалась, мышка?!
От ужаса срывая голосовые связки, громко завизжала и попыталась его оттолкнуть, но он был сильнее.
Продолжая смеяться, скрутил мои руки и обнял со спины.
— Знаешь, что кошка делает с мышкой, когда поймает? — спросил у моего виска, опаляя горячим дыханием.
Сердце вырывалось из груди, и я едва не теряла сознание от этих игр с дьяволом. Дёрнулась, пытаясь освободиться и громко крикнула: — Пустиии!
— Отпущу. Обязательно.
