— Как тебя зовут? — пересев на мягкий пуф, спросила её, рассматривая интерьер комнаты, на который вчера даже не обратила никакого внимание.
Бледно-розовые стены, высокие матовые потолки, светлая мебель, состоящая из внушительного размера кровати, шкафа и дамского столика с огромным зеркалом, у которого я сейчас и находилась. Все выглядело дорого, хотя, чего было удивляться? Семья Фостер никогда не скупилась и покупала всё самое лучшее.
— Пэни, — ответила она, смущаясь, беря в руки расчёску.
— А я Берта, — у двери произнесла та самая темноволосая служанка, что разговаривала вчера со мной надменно.
— Господин Фостер младший просил вам передать их, — протянула мне дивный букет нежно-лиловых роз, перевязанный алой атласной лентой.
Взяв его в руки, поднесла его к лицу, чтобы вдохнуть аромат цветов, но заметила в середине букета небольшого размера, карточку.
Осторожно вытащив её, поспешила прочесть приготовленное мне послание.
“Их лепестки так же нежны, как и те, что я ласкал сегодня ночью”
Он стыда мои щёки тут залились краской.
Быстро разорвав карточку на мелкие кусочки, бросила на столик.
— И цветы выбросите, — попросила я Берту, вручив ей букет обратно.
Теперь они мне совсем не нравились, а ассоциировались с развратной сценой, что произошла ночью в ванной комнате. Мерзость! Вот бы так же порвать в щепки свои воспоминания, как эту карточку…
Девушка быстро кивнула и поспешила вынести цветы из комнаты и закрыть за собой дверь.
Тем временем, Пэни во всю колдовала над моей прической.
Оставалось только умыться и надеть на себя платье.
Платье! Боже, ведь она безбожно испорчено. Дэвид вчера его превратил в лохмотья, и теперь мне было не в чем спуститься к завтраку.
— Пэни, я вряд ли спущусь в столовую, — проговорила я поникшим голосом. — Не утруждайся.
— Госпожа, — испуганно уставилась она на меня. — Нельзя отказываться. Это плохо…
— Не идти же мне голой, — качнула головой. — Мне надеть нечего.
— Что вы. У вас полно всего, — с облегчением выдохнула она и подошла к шкафу.
— Неделю назад хозяева привезли вам самые лучшие платья во всем городе, — распахнула дверцу и представила моему взору, всевозможных цветов и фасонов, наряды.
— Неделю? — переспросила её заторможено. Я верно ослышалась. Она, видимо, что-то перепутала.
— Да, — кивнула она. — И эта комната была тоже подобрана специально под ваш вкус.
Бред какой-то! Этого же не могло быть. Пэни явно что-то напутала.
